Больше чем «темная триада[101]»?
Все это бродило во мне. Настаивалось. Наслаивалось. Невероятно быстро. Невероятно плотно.
Густая темнота внутри. Чернь. Вантаблэк[102].
Моя мама не раз повторяла мне, когда я злился, что это вредно для здоровья. От любви до ненависти один шаг. А в мозгу человека они живут в одном месте. Больше, чем просто соседи.
Мы шли по центру. Узкая улочка, много людей. Меня нечаянно и несильно задели плечом. Как будто сорвали цепь. Я тут же бросился к «обидчику» и с силой толкнул его в спину. Обескураженный парень только непонимающе посмотрел на меня и, развернувшись, торопливо ушел прочь. Лицо мое было похоже на лицо рассвирепевшей собаки. Я этого не видел, но я это чувствовал.
И опять Илья. И вновь нотации.
Я ненавидел этого парня. Не за то, что он задел меня. Я ненавидел его за то, что он ушел. Торопливо ушел. Он не ответил мне. Трус. Вы все трусы.
Я ненавидел Илью. За его идеальность. За его вечную правильность в поведении, в словах. За его нотации. За его сказку.
Я ненавидел этот мир. За его несправедливость. За его глупость. За то, что в нем больше нет мамы.
Я ненавидел людей. За то, что они убивают друг друга. За то, что они обманывают друг друга.
Я ненавидел себя. За то, что не мог понять. За то, что не мог решить. За то, что все во мне болело, гудело и запуталось.
Крыша. Шаг. Заявление.
***
Самое высокое здание в городе.
Я немного остыл. Но чувства тлеют.
Мы поднимаемся на лифте. Последний этаж.
Самое высокое место в городе. Я никогда здесь не был.
Кабинет. Светлый. Просторный. То, что я увидел в следующее мгновение, слегка подкосило мои ноги. Люди сидели вкруг. Семь человек сидели вкруг. Я это уже видел. Я через это уже проходил. Дежа….
Я посмотрел на Илью, дабы убедиться, что он не Рудольф.
Зачем?
Илья поздоровался с каждым из этих людей по отдельности и сел на свободный стул.
Я сразу сел на свободный стул. Без приветствий. Кому они нужны?
Это было странно. Это уже было? Не знаю. Такое же? Нет.
-Я рад вас всех здесь видеть,- Илья как всегда добр и мягок.
-Взаимно.
-И мы рады видеть тебя.
Раздалось в том же благодушном тоне.
Слишком мило. Слишком приторно. Слишком сахарно. Сахар вреден для здоровья. А здесь аж неотам[103]. Или даже стевия[104].
Я успел рассмотреть четверых, прежде чем Илья начал говорить.
«Второй подбородок», «Потухший взгляд», «Грустные брови» и еще один с причудливыми ноздрями.
-Как ты Арсений?- Илья обратился к парню, у которого виднелся уже второй подбородком.
-Спасибо,- как-то грустно ответил «Второй подбородок».
-Как Гриша?- у него же спросил Илья.
«Второй подбородок» как-то неловко поджал губы, словно вот-вот расплачется, и тяжело опустил голову.
Илья поднялся со стула и подошел к нему. Он положил руку на плечо «Второго подбородка», а затем приобнял его. Илья что-то нашептал ему на ухо и вернулся на место.
-Расскажи нам,- негромким голосом предложил Илья,- Может быть, мы сможем чем-нибудь тебе помочь. Ведь мы собираемся здесь именно для этого.
Для того чтобы помочь «Второму подбородку»? Я вспомнил Рудольфа и его ухмылку.
«Второй подбородок» собрался с силами.
-Врачи сказали, что шансы есть,- голос его дрожал. Он сделал короткий резкий выдох и продолжил,- Но у него очень слабый организм. Семилетнему ребенку тяжело переносить….,- он замолчал. Расширил глаза, словно стараясь впитать или напротив вывести скопившиеся слезы. Но как-то только его глаза вернулись в обычное положение, крупные капли слез быстро скатились до подбородка и там замерли. Он вытер их и посмотрел на Илью.
В эту секунду я испытал самое большое отвращение к самому себе, которое только испытывал в своей недолгой жизни. Мне хотелось провалиться с этого самого высокого места в городе. Прямо сейчас. Прямо в Кольскую сверхглубокую скважину. Лететь все эти двенадцать километров. Тьфу.