-Где ты был все это время?- в конце концов, он задает вопрос.
-Я же говорю, я передумал. Я не хочу участвовать в этом.
Громила совсем опешил. Его маленькие глаза округлились до страшной формы. Не знаю, зачем, но тогда я особо отметил для себя, что они были почти идеальной окружности. Круг Джотто[124].
Помню, как мы с мамой рассматривали его творения в большой книге по искусству.
-Как передумал?- он кое-как смог выговорить два этих слова. Затем сделал несколько шагов в мою сторону и встал вплотную рядом со мной.
Закинув голову и разинув рот, я смотрел в его большое оконфуженное лицо.
Мне было не по себе. Я даже почувствовал жар внутри. Я смотрел на него снизу вверх, и только думал о том, чтобы ненароком его не разозлить.
-Понимаешь,- начал я осторожно,- То, что вы делаете, мне не совсем подходит,- Я чувствовал его дыхание, и оно казалось мне угрожающим, поэтому я попытался еще больше смягчить свою речь,- Но я никому ничего о вас не расскажу. Вы помогаете людям исполнять их мечты. Правда, взамен берете слишком много. Но это ведь не ваша вина. И вообще, мы с Рудольфом почти друзья. Я уверен, он меня поймет.
Я понимал, что несу откровенную чушь, но под нависающим надо мной двухметровым громилой, я не мог придумать ничего другого. По крайней мере, в тот момент.
-Ты не можешь уйти,- сказал Громила и сделал шаг назад.
Я медленно и как-то тягуче выдохнул.
Вдруг он резко схватил свою левую ногу, стянул носок и, подняв стопу, вопрошающе уставился на меня.
-А это?
На его стопе было вытатуировано изображение перечеркнутого треугольника с единственным глазом, или оком, внутри этого треугольника. Это был своеобразный символ «Мечты», о котором Рудольф мне рассказывал, но о значении, которого не говорил. Я только знаю, что у Рудольфа есть точно такое же изображение на левой стопе.
-Ты ведь сам создал все это,- проговорил Громила несколько отрешенно,- Ты не можешь бросить все это.
Взор его неподвижный вперился в стену.
Что значит «сам создал все это»? Меня это начинает нервировать.
-Причем здесь я?- говорю раздраженно, наплевав на все меры предосторожности,- Я никакого отношения к вашей организации не имею.
Я думал больше округлить глаза, чем это сделал Громила несколькими минутами ранее, невозможно. Но я ошибался. Он смог это сделать, чем немало меня изумил. Тот же круг Джотто. Только увеличенный.
-Я не понимаю, Рудольф,- сказал он, не снимая напряжения с мышц вокруг глаза.
Я оглянулся в надежде увидеть Рудольфа.
Комната сегодня была светлой, но в ней никого, кроме нас двоих не было. И тогда настал мой черед растерянным взглядом уставиться на громилу.
Я только думал о том, чтобы он не свихнулся и не начал крушить все вокруг. Включая меня.
-Нельзя ни с того, ни с сего взять и все разрушить,- продолжил Громила,- То, что ты создавал почти год. Все эти наши законы, идеи, уставы. Все работало и работает идеально. Я не понимаю.
И я не понимал.
-Где Рудольф?- спрашиваю аккуратно, негромко, с невольным чувством деликатности.
-Что?- Громила бьет рукой-кувалдой об стену, и та в ту же секунду дает трещину.
Неосознанно я делаю шаг назад. Я уже готов выбежать в дверь. Я уже на старте.
-Если это проверка, то я ее не прошел,- кричит он.
Похоже, он все-таки свихнулся. Я уже стою в пол-оборота к двери.
Испарины на лбу. У меня. И у него.
-Все, я ее не прошел,- чуть успокоившись, говорит Спанч Боб,- Это нехорошо, Рудольф,- сведя пальцы вместе, он обиженно смотрит на меня. Плечи его поникли. И выглядит он сейчас столько не страшно, сколько жалко.
Наконец, до меня доходит, что Рудольфа он видит во мне. Это осознание поражает меня, но мне сейчас не до сошедшего с ума двухметрового громилы.
Видимо, решив, что я, будучи Рудольфом, разыграл его этой сценкой, как он подумал – устроил проверку, Громила успокаивается окончательно и садится на диван.
Он выдыхает.
И я вместе с ним.
Медленно в те же пол-оборота я начинаю движение к двери.