Дети из интерната, перед которыми выступал Илья в костюме львенка, играли во дворе и, завидев меня, тотчас бросились навстречу. Они обнимали меня со всех сторон, что-то кричали. Единственное, на что я был способен в этот момент, это выдавить из себя хилую улыбку.
Тут же подоспела воспитательница, которую я помнил по нашему с Ильей посещению интерната.
Она мило улыбалась, спрашивала как дела. Для нее у меня уже не хватило сил на улыбку. Я только отвечал, что все хорошо.
Все хорошо. Все хорошо. Все хорошо.
Бум. Бум. Бум.
-Мне надо идти,- промолвил я, и ушел.
Дети махали мне рукой, но у меня уже не было никаких сил – ни физических, ни моральных.
Опять прострация.
Я сошел с ума.
Мозг человека состоит из восьмидесяти–ста миллиардов нейронов. Причём правое полушарие, которое отвечает за творческие способности, на двести миллионов беднее. Кроме нейронов, мозг вмещает в себе и глиальные клетки, которых намного больше. Целых десять этих глиальных клеток приходится на один нейрон. В течение суток человека посещает около семьдесят тысяч мыслей.
Я сошел с ума.
***
Когда я хоть немного и ненамного пришел в себя и мог осознавать, что происходит, где я нахожусь и вообще, кто я такой, то обнаружил себя на скамейке в самом центре города.
Я пытался думать, соотносить кого-то и что-то с кем-то и с чем-то, пытался переварить увиденное, услышанное, прочувствованное, но каждый раз, когда я доходил до главной мысли, мой мозг отказывался работать. Словно все настройки, все мысли до этого слетали, и я заново переосмысливал, передумывал все то же самое. Несколько кругов такого сброса, и я все же смог себе признаться.
Признаться в чем? В том, что….
В том, что я Илья? В том, что я Рудольф.
Самый старый объект во Вселенной – галактика, известная как «z8 GND 5296», возраст которой оценивается в 13,1 миллиарда лет.
Хорошо, допустим, что я не свихнулся. Но остальные?
Врач. Медсестры. Громила Спанч Боб. «Мечтатели». Владимир Романович. Эльза с дочерью. Детишки с воспитательницей. Мой отец.
Нет, с ними все хорошо. Плохо со мной.
Но как это возможно? Это ведь не фильм. Это не книга. Это реальная жизнь. Вот он я.
Такое возможно? В реальности? В этой или параллельной? В параллельном мире, я могу быть кем угодно. Может быть, там я даже президент какой-нибудь страны.
Странно? Нет, уже больше, чем странно. Безумно.
Мне нужно успокоиться. Умиротворение. Движущаяся симметрия. Дождь или снег.
Душно.
Мой мозг совсем обмяк.
Я ущипнул себя за руку. Ударил ладонью по щеке. Еще один раз. Кулаком. Сильнее. Не чувствую.
Мне плохо. Голова кружится. Чувствую.
Дыши. Глубокий вдох-выдох. Вдох-выдох.
Недостаточно.
Эврика!
Озарение.
Инсайт[130].
Они говорят, что инсайт это просто ошибка. Нет, инсайт это спасение.
Разве важно Архимеду как ему пришло понимание? Или Ньютону? Или Тесле? Или мне. Это спасение. Фотография.
Фотография. Конечно. Мы ведь фотографировались. Я, Илья и Рудольф. Все вместе.
Помню. Я держу фотоаппарат, рядом Илья и Рудольф. Вот он я – нажимаю на кнопку. Щелк.
Фотоаппарат не может сойти с ума.
Это мой последний шанс.
В этот раз замок внешней двери дался мне легко.
Я ступал медленно. Мне было страшно.
Осознание волнами то накрывало меня, заставляя трястись, то чуть отходило, оставляя только дрожать. В эти несколько минут, пока я шел к двери бункера. Я шел настолько медленно, насколько это возможно, пока не остановился. В этот момент я еще раз осознал, что произошло. Я ударил себя кулаком по носу, и у меня сразу же хлынула кровь из правой ноздри. Было больно. Конечно, я не сплю. Какой же бред.
Сумеречное состояние духа.
У двери в нашу комнату я застыл. Осенило. Инсайт. Спасение.
Ну, конечно. Плутов. Во всем виноват Рим Плутов. На радостях от объясняющего все и вся озарения я даже подпрыгнул на месте. Каким-то образом Плутов узнал о планах Рудольфа и решил отомстить всем его сообщникам. Рудольф никогда по собственной воле не отказался бы от своего Большого дела. Его остановили. Возможно, его уже больше нет в живых. Ну, конечно!