Мы вошли в подъезд. Затхлый запах, поры которого тут же загнались в ноздри. Посыпавшаяся штукатурка. Неприличные надписи на стенах.
-Пойдем,- Илья выходит вперед.
Иду за ним. Настороженно оглядываюсь. То ли жду, то ли боюсь. Рыхлые ощущения, спутавшиеся к тому же.
Звонок в дверь.
Нескоро, но открывают.
Женщина. Возраст? Вглядываюсь. Сложно сказать на вид. Оплывшее лицо. Мешки под глазами. Разбита нижняя губа. В правой руке малыш – не больше года.
-Ну, заходи.
Заходим.
Навстречу выбегают мальчик и девочка. Одного возраста. Лет пять-шесть. Обнимают Илью. Что-то щебечут. Радуются его приходу.
-Это овощи разные,- Илья обращается к женщине, как я понимал в тот момент, матери всех этих детей,- Ягоды, фрукты. Орехи еще. Я положу на кухню.
Мальчик и девочка следуют за ним.
В углу на кровати замечаю девочку. Подросток. В наушниках. Сидит недовольная. Поджав ноги.
Женщина укачивает ребенка на руках.
Осматриваюсь.
Комната, похоже, единственная. Кровать в углу. С девочкой. Постеры на стене. Не знаю, что за группы. Темные тона. Напротив еще одна кровать. Двухъярусная. В еще одном углу, напротив шкафа с покосившейся дверью, колыбельная. Матрас прислонен к стене. Рванный. С пятнами. Рядом лежат использованные памперсы. Запах в комнате сложный. Неприятный. Пахнет химией и человеческой биологией. Люстра с одной горящей лампочкой, двумя сгоревшими и двумя пустыми патронами. Свет в комнате тусклый и от запаха будто тухлый. Несолнечная сторона к тому же. Телевизор висит на кронштейне над двухъярусной кроватью. Смотрит на кровать девочки-подростка. Игрушки разбросаны по всему дому. Кукла с остатками волос. Супергерой без ноги. Плюшевый заяц с вспоротым животом и вываливающимся оттуда поролоном. Машинка без передних колес. Разрисованный мячик. Солдатики. Обои местами разорваны, местами разрисованы.
Мальчик, заливисто гогоча, вбегает в комнату. За ним девочка. Хохочет. Забытые мной звуки.
Илья.
-Холодильник полон. Если что-то будет нужно, говорите. Номер мой есть. Если не смогу ответить сразу, значит, обязательно перезвоню.
Женщина продолжает качать ребенка. Не сказать, что она равнодушна, но особой заинтересованности в ее глазах нет. Она тупо уставилась на Илью и, словно дожидается, пока он что-нибудь еще скажет, чтобы затем складировать его слова в ненужном кармане потускневшего, когда-то алого халата.
-Квитанции не пришли еще?- спрашивает Илья.
Женщина через плечо бросает взгляд на девочку-подростка.
-Лиза, принеси квитанции.
Девочка не слышит. Или делает вид.
-Лиза.
Нет реакции.
-Лиза,- женщина кричит. Забыла о ребенке на руках? Не думаю.
Лиза вытаскивает наушники из ушей и как-то не по-девичьи и даже не по подростково сурово смотрит на женщину.
-Квитанции,- говорит женщина.
Девочка продолжает сидеть с напыщенно-грозным и одновременно надрывным видом. Еще немного, как кажется.
Руки ковбоев на кобуре.
-Я сам возьму,- голос Ильи мягок. Лицо благостно. Никаких проблем. Просто разрядка.
Вот для чего нужны на самом деле секунданты.
-Нет,- мгновенно отрезает женщина,- Она сама принесет эти квитанции.
Еще несколько секунд «борьбы взглядов», и девочка судорожно вскакивает с кровати. Она достает бумаги со шкафа и с видом предельно недовольным передает Илье. Валится на кровать и вновь утопает в децибелах наушников.
Пока только так.
Илья убирает квитанции в карман.
-В остальном как дела?
Женщина кивает.
-Все нормально.
Недолгая пауза.
-Через час на собеседование иду,- говорит женщина почти что безразлично.
-Правда?- Илья, кажется, рад.
Женщина кивает.
Глухой звук удара. Лицо девочки стало невыносимо раздраженным. На нее было неприятно смотреть. Физически неприятно. Она делала вид, что ничего не случилось. Но глухой звук определенно донесся с ее стороны.