Мне было хорошо. Впервые за много-много-много дней, кажется, даже за целую жизнь, мне было хорошо.
До бункера мы дошли молча. Ни одного пророненного слова. Ни звука. Мы оба думали об одном и том же. Я не сомневаюсь в этом. Ни на йоту. Он думал об Эльзе. Я думал о маме.
11
Илья с трудом натянул на себя голову льва.
-Уф, запыхался,- он присел на лестницу.
Еще один день с Ильей. Детский интернат. Костюм львенка. Около десятка пакетов со сладостями, игрушками, одеждой.
Но это позже.
Директор интерната Арина Васильевна.
-Дети готовы,- она широко улыбается,- Спасибо вам, Илья.
-Да не за что,- раздается из львиной пасти.
Илья поднимается на ноги-лапы.
-Ну как я?- обращается ко мне.
Показываю большой палец.
Входим в большую, светлую комнату. Дети сидят на табуретах. Их много. И они радостными возгласами встречают львенка.
-Ну, дети,- голос Ильи меняется под стать мультяшному,- Как вы себя вели?
-Хорошо,- раздается хором. Затем отдельные голоса.
Я стою в углу. Смотрю на детей. Думаю.
Самому старшему, наверное, не больше пяти. Такие милые. Забавные. Искренние. Одни. Брошены. Как?
Удар молотом. Звон в ушах.
Как можно оставить своего ребенка?
Звон в ушах.
Смеются. Бегают вокруг львенка. Четыре-пять лет. Они понимают? Наверняка, чувствуют. По-своему. По-детски. Поймут позже. Когда станут взрослее. А пока они играют. Друг с другом. Сегодня с львенком.
Илья встает на четвереньки. Ему на спину забирается самый шустрый малыш. Заливается от хохота. Илья осторожно начинает движение.
Больно. Смотреть на них. Знать, какие мысли ждут их в будущем. Терзания. Сомнения. Вопросы без ответов. Почему меня? Почему я?
Звон в ушах.
Грустно. Сегодня их волнуют игры. Львенок. Раскраски. Мячики. За что им это? Думаешь. Почему болеют дети? Почему они остаются одни? Наивно? Возможно. Но почему?
Звон в ушах.
Илья поднимается на ноги. Грозно рычит и пускается ловить детишек. Те, звонко смеясь и крича от восторга вперемешку с легким испугом, разбегаются по комнате. Илья притворяется, что не может их догнать.
Горько. Тоскливо на душе. Дети ни в чем не виноваты. Никогда.
Звон в ушах.
Какими они будут в будущем? Вот тот, кудрявый. Как весело он смеется. Сколько счастья в его глазах. В его движении. Счастье льется через край. Его сейчас много. Почему счастье нельзя сохранить? Зачерпнуть как воду? Сохранить этот кувшин, и испить из него потом. Когда станет грустно и больно. Невыносимо. Глупо? Возможно. Я хочу им помочь. Но не знаю как. Мысли путаются. Но желание огромно. Как слаб человек.
Илья с грохотом падает на пол. Распластается, оттопырив львиные конечности. Дети сваливаются на него. Один. Второй. Третий. Он издает истошный рык. Дети с криками бросаются прочь. Ни на секунду улыбка не покидает их лица.
Звон в ушах.
Обидно. До острой боли в груди. Больше всего на свете хочется, чтобы не страдали дети. Нигде и никакие. Не болели. Не оставались одни.
Илья прощается. Вернее, львенок.
-Спасибо, дети,- говорит он львиным голосом,- Теперь мне пора в сказочный лес.
Дети не пускают его. Обнимают. Он садится на колени и пытается обнять столько детей, сколько может уместить охват его львиных рук.
Дети садятся на табуреты. В центр зала выходит Арина Васильевна. Когда она начинает говорить, мы с Ильей-львом уже выходим в коридор.
Проходим по коридору. Поворачиваем за угол. Останавливаемся у двери. Илья снимает львиную голову. Волосы мокрые. Лицо красное. Но довольное. Кладет голову на пол. Достает с гвоздя, забитого на верхней раме двери, ключ. Открывает дверь. Я вижу небольшую комнату, наполненную с десяток разных костюмов. От Чебурашки до девочки Маши.
Илья снимает костюм львенка, аккуратно вешает его среди других костюмов.
Мы вновь выходим к детям. Не успели мы войти в большую комнату, как дети тут же с радостными криками ринулись к Илье. Немного опешив, я отступил в сторону. Все, абсолютно все дети пытались обнять Илью, создав вокруг него плотный круг в метр диаметром. Когда Илья опустился на колено, он и вовсе утонул под детскими руками.