Долго не мог он преодолеть себя. Добрые дела были ему столь чужды, что он даже не представлял с чего нужно начать. День, два, три сосуд простоял на подоконнике. Каждое утро юноша просыпался, видел этот сосуд и свирепел. Так прошла неделя. Юноша уже с трудом поднимался с кровати. Так как он ни с кем в деревне не общался, некому было ему помочь. А в помощи он нуждался. В иной день он не мог даже налить себе стакан воды – сил не было совсем. И все же наступило то утро, когда увидев сосуд на подоконнике, он не рассвирепел. Медленно он подошел к подоконнику. Взял сосуд в руки. Он был по-прежнему пуст. И тогда, юноша решил, что время наступило. Время наступить на горло собственной гордости и убеждениям. Время делать добро. Только от одной мысли он чувствовал себя ужасно, но терпеть он больше не мог. Все шло к логичному и грустному для него исходу.
И юноша начал делать добро. Сначала он разрешил детворе играть у себя во дворе. Те с недоверием, но все же ступили на землю недавнего ворчуна. Задел есть. С трудом он вытащил из себя приветствие соседу. Тот удивленно покосился на юношу. Но поздоровался. И пошло-поехало. Одно доброе дело или слово сменяло другое. И дошло до того, что в конце этого славного дня он даже извинился перед несколькими жителями деревни, которых он когда-то обидел. Придя домой впервые за долгие годы в здоровом расположении духа, юноша улегся спать. Спал он крепко. Проснулся легко. И настал новый день добрых дел. Он наколотил дров пожилой паре в доме напротив, починил дверь молодой девушке в соседнем доме, помог расчистить центральную площадь от грязи и пыли, помог перенести бревна. Одно доброе дело сменяло другое, а юноша только улыбался. Дни добрых дел чередовались один за другим, а юноша совсем позабыл о сосуде на подоконнике. Он помирился в деревне со всеми, с кем когда-то поссорился, помог десяткам людей, сделал сотни добрых дел. Его состояние улучшилось. Боли больше не было. Недуг его покинул. Он забыл о нем. Пока не увидел на подоконнике сосуд. Сосуд был наполнен до самой верхушки. Он вспомнил старца. Но у него больше ничего не болело. И тогда он решил вернуть сосуд старцу. Вдруг эта жидкость может помочь кому-то.
Он вышел в путь и уже по проторенной дороге скоро добрался до жилища старца. Тот улыбнулся, увидев юношу, и в шутку попросил того, только не кидать в него камнем. Юноше стало совестно, и он искренне извинился перед старцем. Поблагодарил его за все, и передал ему сосуд. Старец откупорил сосуд и вылил содержимое на землю рядом с цветником. Юноша изумленно посмотрел на старца. Можно было ведь кого-нибудь спасти – недоумевал юноша. Этот сосуд мог быть полезным. Старец сказал, что он уже стал полезным, что свою задачу он выполнил. Юноша не понимал, о чем говорит старец. Старец сказал, что в сосуде находилось не лекарство от всех болезней, а волшебное удобрение для цветов. И капля, что появлялась в сосуде за каждое доброе дело, не смогла бы вылечить юношу. А вылечить юношу могло только одно – доброе дело. На глазах у юноши из земли, куда минуту назад старец вылил содержимое сосуда, вырос необычной красоты цветок. Он был похож на другие цветы, что росли рядом. А цветов в этом цветнике было великое множество.
-Человек должен научиться видеть, а для этого нужно не только смотреть, но и рассматривать. Человек должен научиться слушать, а для этого нужно прислушиваться. Человек должен научиться говорить, а для этого нужно уметь молчать. Видеть, слушать и говорить вот этим,- Илья подытожил свою притчу, и многозначительно указал пальцем в левую область груди – туда, где, как принято считать, находится сердце.
Вот поэтому, он мне и кажется иногда идеальным, ненастоящим.
Эта притча меня не впечатлила. Я слушал Илью, но не проникался его сказом. Излагал он захватывающе. Голос. Ритм. Интонация. Он умел увлечь. История тебя обволакивала. Каждое слово легко и приятно, словно снежинка, опускалось в сознание. Я чувствовал наслаждение от рассказа. От истории. Но не более. Просто приятно. Просто наслаждение. Но это не трогало. Это было неважно. Сказка. Притча. Старец. Юноша. Смыслы. Все это не проникало в душу. Все это билось о закрытую дверь.