Тогда, когда я впервые услышал об этом, мне было смешно. Сейчас мне грустно.
Студенты, которые копили на завтраки в столовых, залезали в долги, только бы услышать волшебный совет, который откроет перед ними новые горизонты и навсегда выведет из пучины безденежья. Были и те, кто, говоря по-простому, ради хвастовства, брали займы, только чтобы на их страничке в Инстаграм появилось лицо известного на весь мир человека. Чтобы показать другим, что они тоже в этой тусовке. Хотя бы на день. И неважно, что потом они будут работать несколько месяцев как батраки, чтобы вернуть долг.
Тогда мне было смешно. Сейчас мне грустно.
Роби Тоникс – человек в потертых джинсах и серой футболке, непритязательной кепке и уже изрядно поношенных коричневых кроссовках приехал выступать перед смокингами от итальянских кутюрье, платьями с драгоценными камнями в первых рядах, и прилежно одетых, отстиранных, отглаженных одеждах где-то на галерке. Он ходил из стороны в сторону и рассказывал, как нужно зарабатывать деньги. Нет, он не раскрывал секреты, где можно найти самих недорогих поставщиков, где можно найти готовых клиентов, не делился бизнес-планом по открытию прибыльного дела. Он говорил, что, чтобы двигаться вперед, нужно идти. Он говорил, что, когда ты падаешь, нужно подниматься. Он говорил, что, чтобы быть успешным нужно верить в себя. Верить в себя – повторял он в микрофон. И смокинги с платьями повторяли за ним. Переглядывались, улыбались, и повторяли. Отглаженные и отстиранные одежды на галерках повторяли с еще большей, чем первые ряды и даже сам Роби Тоникс, энергией. Они словно собирались выбить каждую копейку, потраченную на билет.
Моя одноклассница была там. Она рассказала мне все в ярчайших деталях. Она была довольна.
Тогда мне было смешно. Сейчас мне грустно.
Я смотрел на Рима Плутова и видел Роби Тоникса. Только все было намного страшнее. Намного грустнее. Намного серьезнее.
В какие-то моменты его речи казалось, что он сам верил в то, что говорил. Болезнь Мюнхгаузена[72].
И пентатол натрия[73] здесь не помог бы. Как казалось.
Но это только казалось. Он все знал. Он все понимал. Великий психолог.
Макгаффины[74] один за другим сыпались в толпу со сцены. Они жадно их поедали. Причмокивали.
Догмат лжи.
Стерильная правда.
Рим Плутов закончил свое выступление. Аплодисменты.
Пуфф. Волна бьется.
Вспомнил слова Рудольфа – «Этим людям нужен вожак. Неважно какой. Это генетическое».
Слово взял мэр. Я не помню, как его звали. Думаю, как и большинство в то время. Да и не только в то время. Это был абсолютно серый, незаметный человек, запомнившийся мне вытянутой верхней челюстью, причудливой дикцией и оттого неприятнейшим говором. Он говорил долго, нудно, растягивая слова, с множеством «мычащих» пауз. Отличный образец, если вы захотите срисовать с человека-марионетку. В отличие от Плутова в нем не было ни энергии, ни мысли. Он что-то там пробормотал про историю нашего города. И, наверное, он выветрился бы из моей памяти навсегда, если бы не отпустил посыл, который мне потом приходилось слышать неоднократно. «Вы хотите как там?». «Там» он имел в виду нашу соседнюю область. «Как» он имел в виду тамошнюю сложную экономическую и социальную обстановку. У наших соседей действительно были большие проблемы, но, причем здесь они и мы? И почему мы должны хотеть «как там», когда у других наших соседей, с противоположной стороны наших земель, все было прекрасно? Они занимали лидирующие позиции в стране по экономике, здравоохранению, образованию. Туда уезжали жить и учиться большое количество наших земляков. Почему бы нам не стремиться к их показателям? Эта серая мышь в сером костюме говорила, словно заученные, фразы — одну за другой. Негромко, но четко. Наверное, девяносто процентов его речи было про наших неудачливых и проблемных соседей. А про наш город и область, он упоминал только в контексте сравнения. Довольная выполненным заданием, марионетка, наконец, опустилась в кресло.