Пометкин стал Пометкиным. Артем Дмитриевич только для малого числа горожан.
Пометкин продался. Его купили. Как миску. Как ошейник.
Маховик повернулся в обратную сторону.
Медленно, но верно риторика Пометкина менялась. И поменялась совершенно.
И вот сегодня вы ни за что не отыщете человека более преданного, лояльного и даже фанатичного в отношении Рима Плутова, чем Пометкин. Он поддерживал Плутова во всем. Каждый его писк был истиной в последней инстанции. Газетные статьи, телевизионные выпуски, публичные выступления. Везде Пометкин защищал Плутова так рьяно, так уверенно, так самоотверженно, что рейтинги Плутова стремительно поднимались ото дня в день.
К сожалению, многие наши горожане легко наущаемы. Ими легко управлять. Они поддаются почти любому бреду. Только нужно утверждать его часто и уверенно.
Пометкин превратился из того, кому читали преамбулу к Своду законов Хаммурапи как закон, в того, кто сам читал эту преамбулу как закон для других. Он профессионал. Большой профессионал. Он лицемер. Большой лицемер. Он мастер своего дела. Его оружие – его голос. Его речи выстроены, логичны и на первый слух непоколебимы. Толпа дальше первого слуха и не заходит, поэтому этого достаточно. Первое - легкость для понимания толпы. Он это умеет. Хамелеон. С учеными – он ученый. С крановщиком – он крановщик. Он это умеет. Эрудиция. Он это умеет. Казуист[79]. Второе – сложность для критики. Для толпы хватает и первого. Те же, кто видит ошибки – либо не допущены к микрофону, либо высмеяны. Он это умеет. Он властен. Он хитер. Софист[80]. У него есть поддержка. Крикуны.
Из патриота с оттенком пропагандиста он превратился в пропагандиста с оттенком патриота.
Пометкин – идеальный образец лицемера. И вашим, и нашим за «Распущенные Волосы»[81] спляшем.
И вот он – Пометкин. В пяти метрах от нас. В обители стерильной правды. Такие вот обители и иже с ними делают сто сорок шесть процентов рейтинга. Обители создания клипового мышления[82]. Обители, где происходит экспроприация[83] вашей мысли. Обители циничных волюнтаристов[84] нового мира.
Пометкин и его шоу это не просто фабрика по оболваниванию, это гигантская машина по созданию «новой правды». Где из розы могут сделать навоз и вытащить ее вам в студию в жестяном ведре. И даже приятное на слух слово «цветок» устами профессионалов своего дела наподобие Пометкина, со временем превратится во что-то гадкое, и неприятным звуком будет отражаться в вашем сознании, вызывая самые дурные ассоциации.
Один за другим они нанизывают на ваше сознание «свою правду», которая со временем станет и вашей правдой. И вы даже ничего не поймете.
Он приветствует телезрителей. Своей фирменной фразой, которой начинает каждый выпуск своего шоу.
И начинается.
Сначала медленно. Пока эксперты вкатываются.
Я пытаюсь разобраться, что к чему.
Первая команда «хлопать». После слов Пометкина. Бурные аплодисменты. Всех, кроме меня и Рудольфа. Я поднес было ладони друг к другу, но Рудольф резко пресек мое начинание. Мы не хлопали. И вообще не выполняли никаких команд.
В студии становится жарко. Жаром отдает от экспертов, духотой – от зрителей рядом.
Потряхиваю воротник футболки. Вслушиваюсь.
Говорят об экономических проблемах наших соседей. О них же упоминал мэр на недавней встрече Плутова с работниками завода. Но здесь все более подробно, куда тщательнее проговаривается масштаб проблемы и ее детали. Разжевывается и вкладывается в телезрителей. Затем еще утрамбовывается, если это посчитает необходимым Пометкин.
Всматриваюсь в экспертов.
По правую руку от Пометкина стоят женщина и двое мужчин. Когда один из них, рыжий, полный мужчина средних лет, заканчивает говорить, нам, зрителям, дается команда «хлопать». Он говорил о том, что наши соседи беспечны, потому, как вместо сотрудничества с нами, смотрят куда-то в сторону. В особенности он осуждал сотрудничество с иностранными компаниями.
Тут же раздается реакция с левой стороны. Там за кафедрами стоят трое мужчин. И один из них, с явным чужеземным акцентом вполне резонно обращает внимание на то, что нашим соседям выгоднее сотрудничать с иностранными компаниями, нежели с нами.
Команда «недовольно шуметь». И зал в едином порыве начинает выражать искусственное недовольство.