-А что же мы можем сделать? Мы ведь не можем спасти всех.
-А всех и не надо. Никого не надо.
-Почему же? Тем, кто нуждается, и кому мы можем помочь, тем нужно помогать.
-Вот мы с вами сидим, а где-то в Мексике сидит мальчишка. Сидит и думает о своем. Он даже не представляет, что где-то далеко-далеко о нем думает человек, который его никогда не видел и не увидит, и которого, он никогда не видел и не увидит.
Что за бред?
-Бум,- он вновь вскидывает руки,- Еще один умер.
Смотрю на Илью. Он смотрит на Марка.
-Каждые три секунды на Земле рождается человек,- Марк считает до девяти,- Вот, уже родилось человек столько же, сколько нас в комнате. Как думаете, они успеют посмотреть фильм Джона Малковича?
-Дай руку,- просит Марк.
Илья протягивает руку. Марк начинает щекотать сначала ладонь, затем чуть выше, в области локтя. Я в изумлении гляжу на Илью. Он абсолютно спокоен. Никакой реакции на щекотку, хотя Марк старается.
Затем Марк просит мою руку. Я неохотно протягиваю ее. Те же самые манипуляции, что и с Ильей. Та же реакция у меня, что и у Ильи.
-Когда кто-то щекочет вас, смех является панической реакцией. Именно поэтому мы не можем пощекотать себя сами, так как не чувствуем опасности,- сказал Марк и громко рассмеялся.
Он начал щекотать сам себя и при этом пронзительно смеялся.
-А мне смешно. А мне смешно,- говорил он и продолжал раскатисто греготать[90].
Наконец он успокоился.
Заметно приуныл.
-Я – один,- говорит Марк,- И ты - один. И он один. Мы все одни. Я хочу быть один. Не как Крузо[91]. Как Терри Гиллиама[92]. Хочу летать. Не как Кларк Кент[93]. Как Икар[94].
Что за бред?
-Все это грустно,- печальный взгляд Марка вперился в стену,- Глядя из окна маршрутки на обычную тропу, по которой ты еще не ступал, ты никогда не ловил себя на мысли, что, может быть, никогда в жизни по ней не пройдешь?
Он смотрит на меня.
Я смотрю на Илью. Он смотрит на Марка.
-О чем ты думаешь сейчас?- спрашивает Илья.
-Обо всем. Обо всем. Обо всем.
Марк качается на стуле. Печальный взгляд приклеен к стене.
-Марк.
Марк не реагирует.
Илья повторяет его имя еще несколько раз. Громче. Напористее.
Марк медленно переводит взор на Илью.
-Ты здесь?
-Марк, послушай меня. Скажи мне, ты хочешь выздороветь? Хочешь продолжить нормальную жизнь? Хочешь быть как все? Надо немного постараться. Перебороть себя.
-Не хочу быть, как все,- Марк проговаривает каждое слово зло.
-Хорошо…
-Не хочу быть как все. Я не как все. Я особенный. Особенный. Избранный. Я это чувствую. Ты это увидишь. Вы все увидите. Я знаю. Я не такой как все,- его безумный взгляд вонзается сначала в лицо Ильи, затем в мое лицо. Он будто испытывает нас, ждет нашей реакции,- Я даже чашку с кофе нарисовал сверху,- наконец заключает он и вновь уставляется поочередно на каждого из нас.
Я смотрю на Илью. Глаза его закрыты. Скулы напряжены. Кожа цвета красного мрамора. Он обеспокоен.
И я. И даже больше. Мне кажется, что у меня срыв компенсаторных реакций организма. Мне кажется, я шокирован. Это не потрясение. Это не поражение. Это шок. Он именно таким и должен быть.
-Люди такие смешные, такие глупые – Марк заливается противоестественным хохотом. Глядит на меня и кивает в сторону Ильи.
Я смотрю на Илью. Он сильно зажмурил глаза. Губы его подрагивают. Особенно нижняя.
Марк подносит палец к губам и делает характерный жест молчания, глядя мне прямо в глаза. Лицо его неожиданно видится мне нормальным, адекватным без всех этих сумасшедших улыбок, ужимок. Он смотрит на меня с видом серьезным и важным.
В этот момент Илья резко вскакивает со стула и быстрым шагом выходит из комнаты. Я выбегаю следом.
-Не получилось?- вопрос женщины на стойке бьется нам в спину и остается безответным.
До бункера мы дошли молча. Как это обычно было с Рудольфом. Но не с Ильей.
Я ничего не понимаю. Кто такой Марк? Что это была за встреча? Предыдущие наши выходы были совсем другими.