Сильный свет. Квазары[107]. Сколько жизни в них. В этих глазах.
-Марины больше нет,- начал он грустно, но тут же добавил, улыбаясь,- Но есть я. И есть жизнь. Она продолжается. Всю свою жизнь мы мечтали с Мариной о том, чтобы обогнуть этот шар. Вдвоем. На корабле. И я исполню эту мечту. За нас двоих. А затем расскажу ей об этом. Она будет рада.
Он сиял. Он заряжал. За одну секунду Солнце излучает достаточно энергии, чтобы обеспечить ею весь мир в течение миллиона лет. Удивительный Роман Олегович.
Мне особенно приятен был этот человек. Я не знал его, впервые видел и слушал, но он как-то сразу запал в душу. Как-то у моего деда спросили, почему ему нравится определенный человек. Не знаю – ответил он. Почему – спросили повторно. Дед задумался. Не знаю – произнес вновь. Почему – спросили в третий раз. Дед чуть вспыхнул от такого напора, и произнес с каким-то детским своенравием - брюнту. Люди с некоторым исступлением уставились на деда. Но дед только сказал, что этот человек ему нравится, потому что «брюнту». Это самое «брюнту» с тех пор стало в нашей семье обозначением необъяснимой симпатии к другому человеку, когда ты не можешь растолковать, чем этот человек тебе симпатичен.
Я смотрел на Романа Олеговича, и в моей памяти проснулось это слово – «брюнту». Впервые.
Я обратил внимание – все семь человек и Илья улыбались. Они смотрели на этого жизнелюбивого старичка и улыбались. Они были рады за него.
Моя мама была очень сильным человеком. Когда умер ее отец, она стойко перенесла эту утрату. И хотя я все же помню ее тихий плач по ночам где-то на кухне, когда она думала, что все уже спят, я навсегда запомнил и то, как мужественно она держалась во время похоронных мероприятий.
Юра и Алена. Они сидели рядом. Два самых близких друг к другу стула. Рука к руке. Рука в руке.
Они потеряли сына. Чуть меньше года назад.
Моя мама как-то сказала, что нет ничего на свете страшнее, чем потерять собственного ребенка. Я не помню когда, кому и почему она это говорила. Но я помню эти слова. Я помню ее каменный, потускневший взгляд, когда она это говорила.
Алена молчала.
Еще когда дрожащим голосом начинал говорить Арсений, она уже плакала. Через платок, через руки был слышан ее глухой плач.
Сейчас она немного успокоилась и понуро смотрела в пол.
Юра сказал, что они держатся. Что мечтают завести еще одного ребенка. В этот момент взор Алены поднялся на мужа. Он сжал ее руку в своей руке.
Сила духа этих людей восхищала меня. Бетховен, написавший в глухоте третью и девятую симфонии. Он стоял у грани, но смог. Сила духа. Валерий Брумель[108]. Он смог. Сила духа. Юра и Алена. Они смогут. Я уверен. Я не знаю их. Но я вижу их силу. Сила духа.
-Мы должны жить ради него,- сказал Юра.
Анна Васильевна потеряла всю свою семью на пожаре. Ее история была самой страшной. Сын с невесткой, два внука и муж. Спасти смогли только ее.
Теперь она работает в хосписе. Совсем недавно она открыла благотворительный фонд помощи людям, пострадавшим при пожаре. Этот фонд уже помог десяткам людей – кровом, едой, одеждой и самым важным - простой человеческой поддержкой.
Пятница. Кафе. Помощь бездомным. Илья. Я помню.
Моя мама никогда не отказывала в помощи нуждающимся людям. Несколько пакетов одежды из нашей квартиры ежегодно отправляли по адресам детских домов. Несколько десятков телефонных сообщений отправляли на номера, где собирали деньги на лечение больным детям. Именно мама воспитала во мне эти качества – отзывчивость и сострадание.
Игорь страдал от алкоголизма. Игорь пострадал от алкоголизма. Его бросила жена. Двое детей не общались с ним. Он был уволен с работы. Остался без крыши над головой. Но в какой-то момент, в редкий момент трезвости, увидев свое лицо в отражении треснутого зеркала на помойке, он ужаснулся. До того, как пристраститься к бутылке, Игорь работал деканом в университете. Достойный работник, уважаемый человек, примерный семьянин в какой-то момент сорвался. Тоска, напавшая на него, привела его к неверному пути, а дальше он последовал по нему уже сам.