Я готов. Я иду пешком. За это время я полюбил ходьбу пешком.
Рудольф ждет меня. Банк. Крыша. Заявление.
Я готов. Больница недалеко от моего дома. Я часто там бывал. Там лечилась мама.
Операция меня не страшит. Я уже переносил ее. Искривление носовой перегородки.
Больше всего на свете я ненавижу больницы. Больше всего на свете я уважаю врачей.
Я готов. Я уверен.
Приемная.
-Я донор,- говорю негромко.
Через минуту появляется главный врач.
-Я рад, что вы решились,- говорит он как старому знакомому, крепко пожимает руку и благодарно смотрит в глаза.
Я готов.
Они меня готовят.
Что? Не может быть! Отец.
Отец? Что! Не может быть.
Не может быть? Отец! Что.
В чем смысл манускрипта Войнича? А wow-сигнал – откуда он? В чем тайна Стоунхеджа? А Таман-Шуд? Атлантида? Ронго-ронго[116]?
Мама так много мне читала. Про разные загадки. Про разные факты. Я это очень любил.
Голова кружится. Меня подхватывают.
-Вам плохо?- голос врача раздается откуда-то из вечности, будто из другой Галактики, где все по-другому. Это фантастическое ощущение. Я его никогда не пойму.
Я открываю глаза. Врач стоит надо мной.
-Это мой отец,- говорю не своим голосом.
-Да,- говорит врач,- Ваш отец.
Я хочу сказать, но не могу. И не знаю, что сказать. Это же мой отец.
-Помогите ему, пожалуйста,- я сумел вымолвить три этих слова, прежде чем почувствовал, как высохло горло, и онемел язык. Я больше не мог говорить. Физически. Я больше не мог говорить. Психологически.
-Поможем. Мы же вам обещали,- голос врача звучал уверенно, и мне немного полегчало.
Все было готово. Отец лежал на больничной койке. Глаза его были закрыты. Вокруг пищали аппараты. Он не может оставить меня сейчас.
Этого не может быть. И этого тоже.
Меня положили на койку. Последние приготовления. И последние мысли перед тем, как уснуть под воздействием наркоза. Голос врача раскатисто отбивает в голове. Поможем. Мы вам обещали. Кому они обещали? Кому? Кто вы?
***
Голова раскалывается. Первая мысль об отце.
Поворачиваю голову – он лежит на больничной койке.
-Все прошло хорошо,- голос врача. Такой родной, такой милый слуху. Совсем незнакомый человек с самым приятным голосом на планете. Все прошло хорошо.
-С ним все будет хорошо?- спрашиваю хрипя.
Врач кивает головой.
-Операция прошла успешно. Через несколько дней его выпишут,- проговорил он уже на пороге и закрыл дверь с внешней стороны.
Я чувствовал себя счастливым. Это чувство. Мне казалось, что его не существует больше. Для меня. Слезы текли по щекам. Я улыбался. Не переставая улыбаться, я повернул голову в сторону отца и заплакал.
Как много слез я выплакал за этот год. Мужчины не плачут? Чушь. Я знаю. Апостериори[117].
На душе было так спокойно. Это чувство. Я никогда раньше не испытывал этого чувства. Его можно испытать только, когда проходишь через самые большие испытания или страдания в своей жизни и все еще сохраняешь силу духа. Человеческий дух велик. Только присмотритесь.
Я закрыл глаза. Мама. Я мог думать о ней без гнетущей боли в груди. Без рвущей душу мысли. Без угнетения. Мудрость. Человеческая мудрость велика. Только прислушайтесь.
Образ мамы перед глазами. За этим образом мысли мои унеслись далеко – в счастливое детство, в блаженную беззаботную пору.
Печенье Пруста[118].
Солнечные лучи пробивались сквозь оконные стекла и сквозь мои веки. Я открыл глаза.
Голубь в окне. Тот самый. Из легенды. Конечно, это он. Белый голубь с черной грудкой.
Я помнил. Я верил. Но не ждал. Птица появилась.
Белая триада. Эндорфин. Серотонин. Дофамин[119].
Гамма-волны [120]в мозгу. Будто бинауральные ритмы[121]. Тогда и это бессильно.
Англичане говорят - «Stop and smell the roses» («Остановись и понюхай розы»).
Я остановился. Я нюхаю. О, это прекрасно!