-Я вас не знаю,- ничего более не сказав, быстрым шагом я направился в свою палату.
Аккуратно, чтобы не разбудить отца, я закрыл дверь, и спешно лег на кровать.
Голова кружилась. Первые минуты я пытался прийти в себя и, крепко зажмурив глаза, старался ни о чем не думать. Я думал единственно о своих крепко зажмуренных глазах.
Почувствовав себя немного лучше, я открыл глаза и тотчас вспомнил, что Рудольф не сделал свое Большое дело. Эта мысль придала мне дополнительные силы.
Но мысли о незнакомых медсестрах, которые откуда-то знали меня, то и дело вытесняли из моей головы Рудольфа и его несостоявшееся дело.
Может, в больнице есть еще один Руслан, похожий на меня, и который также является донором своему отцу? Руслан – имя не редкое, внешность у меня не уникальная. А в этой больнице, наверняка, десятки таких же, как я доноров и их отцов.
Уверенный в собственных рассуждениях, я все же решил убедиться в этом окончательно, посетив врача. И тут в моей памяти всплыл еще один немаловажный жирный штрих. Слова врача «мы вам обещали» перед самой операцией. Но я никогда до этого дня не видел этого врача, и соответственно ничего не мог ему обещать. Я даже не знаю, как его зовут.
-Нет, на сегодняшний день в больнице вы единственный Руслан. И донор вы пока только один в больнице,- врач был убедителен.
Может, те медсестры меня разыграли?
Фраза врача перед самым наркозным сном, непрерывно и ярко мигала в моем сознании.
«Мы вам обещали» – свет, пустота, «мы вам обещали» – свет, пустота.
Что это значит? Возможно, он говорит одно, а имеет в виду другое? Значение другое?
-То и значит, что мы вам обещали. Мы же с вами обсуждали все эти вопросы. Эти три последних дня,- врач смотрел на меня как на сумасшедшего.
Обомлевший, я вышел из кабинета. Не помню, как я дошел до палаты, но, когда я смог найти в своей голове хоть какое-то логическое объяснение тому, что было вовсе не сном, а самой настоящей явью, я обнаружил себя сидящим на койке.
Я объяснил себе все эти странности с провалами в памяти операцией и ее последствиями. Я был уверен, что совсем скоро вспомню и медсестер, и врача. И хотя мне было не по себе, и откровенно говоря, собственные толкования меня мало утешали, я ничего никому не говорил и с нетерпением ждал выписки.
Отцу стало намного лучше. Но он все еще должен был находиться в больнице.
Меня же, наконец, выписали.
Первым делом из больницы я направился в бункер. Мне нужен был человек, которому я мог бы выговориться и не выглядеть при этом одержимым.
Помимо этого я хотел увидеть Илью и поблагодарить его за все, что он для меня сделал. Также я хотел увидеть Рудольфа и объясниться. Я хотел поговорить с ним. Хотел убедить его. Эта намерение бодрило меня. Я хотел ему помочь. Это было своего рода моей собственной Большой целью.
***
-Опять стучишь,- Семен Семенович появился неожиданно, но весьма вовремя.
-Вы не видели высокого парня? Или невысокого, с лысиной?
Семен Семенович задумчиво качает головой.
Я стучу еще сильнее.
-До кого ты хочешь достучаться?- спрашивает Семен Семенович,- Ключи, что ли потерял?
Какие ключи?
Смотрю на него взглядом, полным непонимания.
-Дать запасные?
Киваю головой.
Он уходит за ключами. Через минуту возвращается.
Не могу открыть. Ключ, похоже, застрял в замке. Двигаю из стороны в сторону, кручу – ни в какую.
Ловлю на себе пораженный взгляд Семен Семеновича.
-Что с тобой происходит?- он отодвигает меня от двери, и в одно легкое движение кистью открывает замок,- В первый раз, что ли открываешь?
Конечно, в первый.
Благодарю его. Заскакиваю внутрь, но тут же голос Семен Семеновича тормозит меня.
-Куда побежал? А ключи?
-Зачем?
-А дверь как откроешь?
Этот взгляд. Я его уже сегодня несколько раз видел. Он смотрит на меня как свихнувшегося.
-Их там нет?- спрашиваю.
-Кого их?
Хватаю ключи и бегу.
Открываю дверь бункера.