-Илья! Рудольф!
Никого нет.
Выбегаю обратно. Мимо застывшего на месте Семен Семеновича.
-А дверь кто закрывать будет,- слышу в спину.
Не до дверей сейчас.
Где их искать?
Илья. Где он может быть? В последнюю нашу встречу я убежал от него. В бункере его нет. Не знаю где. Не знаю.
Почти паника.
Рудольф. Точно. Спасение. «Мечта». Точно. Он должен быть там.
Ловлю такси.
Стучу в дверь. Громила Спанч Боб. Никогда ранее я не был так рад видеть его как в эту минуту. И вообще это был первый раз, когда я был рад видеть его.
-Ты где пропадал?- спрашивает он с порога.
Я захожу внутрь.
-Где Рудольф?
Он молча смотрит на меня.
-Где Рудольф?- спрашиваю повторно,- Он внизу?
-Там никого нет,- не сразу отвечает Спанч Боб.
Он словно в замешательстве.
-А где он тогда? Мне жаль, но у меня не получилось,- суетливо оглядываюсь вокруг,- Нет, вернее, мне не жаль. Не жаль, что ни у меня не получилось, ни у него. Я рад.
Ох, этот взгляд. Опять.
-Я не понимаю,- говорит Спанч Боб с таким выражением лица, что ты хочешь-не хочешь, но веришь ему, что он действительно не понимает.
Вот только, что именно он не понимает?
Он смотрит на меня. Я смотрю на него. Замечаю, что меж бровей у него образовалась морщинка задумчивости.
-Где ты был все это время?- в конце концов, он задает вопрос.
-Я же говорю, я передумал. Я не хочу участвовать в этом.
Громила совсем опешил. Его маленькие глаза округлились до страшной формы. Не знаю, зачем, но тогда я особо отметил для себя, что они были почти идеальной окружности. Круг Джотто[124].
Помню, как мы с мамой рассматривали его творения в большой книге по искусству.
-Как передумал?- он кое-как смог выговорить два этих слова. Затем сделал несколько шагов в мою сторону и встал вплотную рядом со мной.
Закинув голову и разинув рот, я смотрел в его большое оконфуженное лицо.
Мне было не по себе. Я даже почувствовал жар внутри. Я смотрел на него снизу вверх, и только думал о том, чтобы ненароком его не разозлить.
-Понимаешь,- начал я осторожно,- То, что вы делаете, мне не совсем подходит,- Я чувствовал его дыхание, и оно казалось мне угрожающим, поэтому я попытался еще больше смягчить свою речь,- Но я никому ничего о вас не расскажу. Вы помогаете людям исполнять их мечты. Правда, взамен берете слишком много. Но это ведь не ваша вина. И вообще, мы с Рудольфом почти друзья. Я уверен, он меня поймет.
Я понимал, что несу откровенную чушь, но под нависающим надо мной двухметровым громилой, я не мог придумать ничего другого. По крайней мере, в тот момент.
-Ты не можешь уйти,- сказал Громила и сделал шаг назад.
Я медленно и как-то тягуче выдохнул.
Вдруг он резко схватил свою левую ногу, стянул носок и, подняв стопу, вопрошающе уставился на меня.
-А это?
На его стопе было вытатуировано изображение перечеркнутого треугольника с единственным глазом, или оком, внутри этого треугольника. Это был своеобразный символ «Мечты», о котором Рудольф мне рассказывал, но о значении, которого не говорил. Я только знаю, что у Рудольфа есть точно такое же изображение на левой стопе.
-Ты ведь сам создал все это,- проговорил Громила несколько отрешенно,- Ты не можешь бросить все это.
Взор его неподвижный вперился в стену.
Что значит «сам создал все это»? Меня это начинает нервировать.
-Причем здесь я?- говорю раздраженно, наплевав на все меры предосторожности,- Я никакого отношения к вашей организации не имею.
Я думал больше округлить глаза, чем это сделал Громила несколькими минутами ранее, невозможно. Но я ошибался. Он смог это сделать, чем немало меня изумил. Тот же круг Джотто. Только увеличенный.
-Я не понимаю, Рудольф,- сказал он, не снимая напряжения с мышц вокруг глаза.
Я оглянулся в надежде увидеть Рудольфа.
Комната сегодня была светлой, но в ней никого, кроме нас двоих не было. И тогда настал мой черед растерянным взглядом уставиться на громилу.