Она все еще глядит на меня. Только в этот раз немного растерянно. Непонимающе.
Недолго постояв бездеятельно, она направляется к работнику за стойкой, и что-то нашептывает ему на ухо.
Через минуту ко мне подходит этот самый работник. Мужчина средних лет. Вытянутое гусиное лицо.
-Вам помочь?- спрашивает он.
-Нет,- отвечаю сердито.
Опять эта искусственная улыбка. Опять этот пристальный взгляд.
-Сегодня?- спрашивает он сквозь зубы и разворачивает перед моим носом информационный буклет. Он делает это нарочито. Движения его широки и нечетки, и пока он всем своим видом делает акцент на буклете, губы его чуть заметно шевелятся.
-Заявление будет сегодня?- работник умудряется даже при таком неестественном говоре сделать акцент на слове «заявление».
Еще один «мечтатель».
Девушка не сводит с меня глаз. Еще одна «мечтательница».
Вот они-то мне и нужны.
-Где Рудольф?- шепчу я.
Взгляд «мечтателя» меняется. С уверенно-вопросительного на недоуменно-вопрошающий.
-В смысле?- голос «мечтателя» звучит громче обычного. Но пальцы его продолжают активно и плавно плыть по страницам буклета.
-Где Рудольф?- повторяю я. Обычным голосом.
«Мечтатель» смотрит на меня пристально, сосредоточенно. Будто пытается выцедить из меня что-то. Знакомый взгляд. Я его уже видел сегодня. У Громилы Спанч Боба. У Семена Семеновича. У врача. У медсестер.
-Где Рудольф?- спрашиваю в третий раз. Уже нервно.
-Здесь?- то ли утвердительно, то ли вопросительно говорит «мечтатель».
-Где именно,- я услышал «здесь» как утверждение.
Он задумывается. А затем делает то, что окончательно сводит меня с ума.
-Здесь,- говорит «мечтатель» и медленно поднимает и приставляет указательный палец к голове.
Лихорадочно спеша, я выбегаю из банка, и оставляю «мечтателя» в центре зала стоять с пальцем у виска.
Что за сумасшедший день. Что за люди, сошедшие с ума. Они все отправились ртутью? Безумные шляпники[127].
Еще немного, и я сам сойду с ума.
Я не знаю, где еще искать Рудольфа.
Пружины моей мысли, кажется, совсем изъедены, когда до меня вдруг доходит – нужно найти Илью.
Может быть, он уже вернулся в бункер. Может быть, они оба в бункере.
Сколько меня не было там? Давно. Конечно же, давно. Наверняка, они оба уже там.
Ловлю такси.
Как долго едем. Кажется, что дорога становится только длиннее. Бесконечность «дурная».
-Можно быстрее,- тороплю таксиста.
Эта неопределенность душит меня.
С трудом открываю внешнюю дверь. Открываю дверь бункера.
Никого.
С досады бью по стулу, и тот, отлетев, фигурно повисает на батарее. Громкий протяжный звон.
Бьет по ушам. Гулко.
Рейн. Рейн. Рейн.
Хватаюсь за голову.
Мушки перед глазами.
Слышу шаги. Кто-то идет. Наконец-то.
Выскакиваю в надежде увидеть Илью или Рудольфа.
Но вижу Семена Семеновича. Он справляется о том, что случилось. Откуда доносился звук – спрашивает он. Неважно, что он спрашивает. Где жители этого бункера – спрашиваю я.
-Какие жители?- удивляется Семен Семенович,- Здесь никто, кроме тебя не бывает.
Что же вы несете, Семен Семенович? Может, уже хватит вам всем вести себя как сумасшедшие? Что за физиономия? А ведь интеллигентный человек.
Бесконечность «дурная»[128].
Бегу изо всех сил. То ли куда-то, то ли от чего-то. Наверное, от чего-то. Боюсь признаться себе от чего.
Наконец, обнадеживающая мысль. Вспыхнула в голове.
Спасательный круг.
Владимир Романович. Илья ему помогает. И семье Эльзы. И интернату. И бездомным в кафе.
И на крайний случай психиатрическая больница. Его там знают. Нет. На крайний случай, это собрание в самой высокой точке города. Мысли торопятся, толпятся.
Я тороплюсь.
Всего один раз был в квартире Владимира Романовича. Незнакомый район. Но помню всю дорогу. Как ни странно.