-Я не боюсь смерти. Я боюсь умереть.
-Мертвый не боится смерти.
-Они теряют близких людей. И плачут. Но по кому они плачут? По ним, или по своей любви к ним? По ним, или за себя?
-На словах они готовы умереть за друзей, а на деле не поделятся с другом и парой носков.
-Я горжусь не талантом, я горжусь волей.
-Смотрят на себя сейчас – думают – взрослый человек. Смотрят на себя пятилетней давности и думают – что за глупец. И так будет через пять лет. И еще через пять лет. Они ничего не понимают. Никогда не понимали. Подавляющее большинство.
-Влияние влияет на свое влияние. Актер умер, и люди пошли на фильм с его участием. Смерть повлияла на влияние толпы повлиять на влияние.
-Они чувствуют больше, чем знают. Они критически мало знают и понимают. Их чувства и знания не совпадают в уровне, объеме, и они разочарованы. Знай они столько, сколько чувствуют, они были бы намного меньше разочарованы. Но они глупцы. Просто глупцы, грустящие понапрасну. Грустящие, вместо того, чтобы решать проблемы, или вовсе не давать им возникать.
-Я не могу больше, чем не могу. Невозможное, значит, невозможное. В остальном – значит, вы плохо верили или, что, скорее, плохо разбирались.
-Для чего он хочет стать писателем? Чтобы говорить, или, чтобы о нем говорили? Многие из них хотят, чтобы о них говорили.
-Нет в этом мире ничего более постоянного, чем непостоянство – все в этом мире меняется. Кроме человеческой глупости и жадности.
-Никогда не говори, что все мечты в этой жизни ты реализовал. Придумывай новые.
-Это разве настоящие люди? Это репродукция людей.
-Раньше и я был глуп. Я знал обертки, каждый фантик, но не знал вкуса того, что было под этими обертками.
-По лестнице вниз, или сразу в яму – разница небольшая, они все равно идут в одном направлении.
-Спроси у них – готовы ли они умереть за Родину, но, чтобы их смерть показывали в эфире ТВ, затем показали похороны, все почести, как полагается. Да – они ответят. Спроси их – готовы ли они умереть за Родину где-нибудь на пустынном безлюдном краю света, где никто не узнает об их смерти, кроме их родных и знакомых? Нет – они ответят. Не все – но большинство. Большинство.
-Мужчина должен быть мужиком, а женщина – дамой.
-Они толком не научились управляться веслами в маленькой лодке, а их просят вести Титаник.
-Все они стремятся к моде – в итоге все они одинаковые. Одинаковое стадо модников.
-Перебор недалек от «как-раз». Это плюс один к «как раз».
-Ну почему они такие? Я понимаю почему, но почему?
-Когда я был счастлив в последний раз? Когда чихал.
-Мир должен человеку. Бери от мира все. Все это твое. Все. Бери, или уходи.
-Это как пролить на белую рубашку черную краску, а затем отстирать ее. Да, краска, вроде бы, ушла. Но след, тень краски осталась. Это уже будет не прежняя рубашка.
-Они говорят – слушай свое сердце, внутренний голос и прочую патетику. Но, знаешь, все это хорошо, когда для выполнения всего этого есть платформа – настроение, возможности и прочее. Но когда вокруг проблемы и нужно решать их прямо сейчас, то не до пафоса и патетики. Они дают тебе самый сладкий молочный коктейль, а тебе неумолимо хочется обычной воды.
-Что вы хотите – спрашиваю я их. Сафари, Эйфелеву башню, океан – отвечают они. Вы любите путешествовать – спрашиваю их. Терпеть не можем – отвечают они. Вопрос в моих глазах. Чтобы было, чтобы хвастать – отвечают они.
-Если бы их сыны родились в Исландии, то фамилии их сынов были бы – Идиотсон.
-У них в отличие от Филиппа Македонского это «если»[133] уже случилось. Уже поздно.
-Они пытаются воспитать гения, забывая при этом воспитывать ребенка.
-Иногда мне самому страшно потеряться во всепоглощающем зле.
-Ты из Америки – пиетет. Ты из Германии – пиетет. Ты из Австралии – пиетет. Ты из Саранска – хм. Это наше отношение. Это мы.
-В людях, в обществе слишком много зла, зависти, неприятия. Общество раскалено и съедает самое себя. Глупое злое общество.
-Они разбивают сначала одно окно. Затем второе. Затем десятое. И так до последнего стекла. А затем они возьмутся и за само здание.