Нинэль выбежала из туалета, выскочила на лестничную площадку, желая, как можно быстрее, уехать в головной офис. Подвернула ногу, и полетела вниз по лестнице. Кувыркалась, ударяясь головой о железные перила. Ее тело как мертвая кукла, приземлилось на площадке ниже. Согнута пополам, ноги раскинуты.
Игнат видел все. Подскочил, уставившись в экран. Часто моргал, пытаясь осознать, что увидел. Ледяной пот проступил, а сердце и вовсе перестало стучать.
– Вставай! – рычал в монитор, – ну же! Хватит валяться! – схватился руками за экран, словно за её блузку, пытаясь тряхануть Нинэль по сильнее. Увидел, как подбежал один из бойцов, поднял девушку за плечи, но она не реагировала. Это как немое кино. В пролетах, звук не писался. Но все, что там происходило было понятно без слов. Парень смотрел на руки, которые были в крови. Потом появились еще двое.
Игнат со всех ног бежал к машине. Ехал до третьего Аркана не более двадцати минут, правда и не помнит толком как добрался. Застал момент, когда скорая увозила Нинэль. Выскочил из машины, не закрывая дверь.
– Что сказали врачи?! – Игнат грозно прокричал, схватил одного из бойцов за рубаху, и практически держал на весу.
– Ее не спасли, – поникшим голосом ответил, и из его глаз потекли слезы.
– Ты что несешь?! Как не спасли? – у Игната случилась истерика, смотрел по сторонам, переводя взгляд с одного сотрудника на другого. Словно ждал, что ему скажут, что это глупая шутка. Но подавленные лица, и слезы на глазах людей, окружавших его, были настоящими. Боль их открыто читалась, искренность и сожаление в глазах, говорили об одном. Не шутят, – куда ее повезли?!
– В центральный морг.
Отшвырнул парнишку на землю, запрыгнул в машину и летел вслед за скорой. Догнал машину быстро. Не осознавал, что произошло. Все как в тумане. Перед глазами до сих пор, вертелась картинка, как Нинэль летела, кувыркаясь по лестнице. Лицо парня, на котором отражался ужас, от крови на руках.
Как только скорая остановилась у морга, Игнат перестал дышать. Затормозил, выскочил из машины.
– Мне нужно ее увидеть! – прокричал людям, в белых халатах. Которые с обыденным выражением лица, выгружали черный мешок с телом из машины.
– Так мы и не запрещаем. Во всяком случае, нужно родственников на опознание вызывать. Вы кем девушке приходитесь?
– Б-б-рат, – заикаясь проговорил, шагая за санитарами, которые на носилках уносили его любимую девочку, в вонючий и холодный морг. Остановили его. Сказали подождать пару минут, потом они позволят войти.
Работники морга, переложили девушку на стол, убрали мешок и накрыли белой простыней. Только тогда впустили Игната. Он наблюдал за их действиями, через маленькое окошко в двери.
– Готовы?
– Открывай, – рыкнул, сжал кулаки до побеления костей. Один из санитаров открыл простынь, отошел в сторону. Когда Игнат увидел ее, упал на колени. Слезы непроизвольно, ручейками стекали на белоснежную рубаху.
– Оставьте нас, – грозно обратился к медикам, на что, те пожали плечами и вышли. Игнат взял еще не остывшую ручку девушки, прислонился губами.
– Девочка моя, любимая, – шептал сквозь слезы, – вернись ко мне. Я очень прошу тебя.
Вот только она молчала. Больше он никогда не услышит ее голоса, никогда не сможет обнять, никогда не почувствует ее нежных поцелуев. Родной дом, теперь станет пустым без нее, он, станет пустым без нее.
– Нин, проснись, – беззвучно рыдая, не переставал молить. Он судорожно трогал её тело, пытаясь разбудить, – я же сдохну без тебя.
В этот момент в морг влетел Богдан. Он давно в столице был, так и не уехал после того, как поймал убийцу жены. Ему позвонили ребята, из третьего Аркана. Не поверил в смерть дочери, рассмеялся в трубку. Ему просто скинули адрес морга, приписав, что Игнат уже там.
Так же, как и сын, упал на колени с другой стороны стола.
– Доченька, как же это, – впервые со смерти жены, Богдан заплакал. Схватился за сердце, повалился на пол.
Игнат подскочил, поднял отца с пола, кричал врачей. Но в этом месте, даже патологоанатом приходящий. Санитары принесли нашатырь. Богдан немного пришел в себя. Оттолкнул всех, прижимаясь щекой, к уже холодной ручке дочери. Его глаза потеряли цвет, он медленно превращался в немощного старика, выявляя все морщинки на бледном лице. Качал головой, отказываясь верить в происходящее.
Игнат целовал Нинэль, в щечки, в губки, в носик. Стирал кровь с ее белоснежных волос, трясущимися руками. Шептал, чтобы простила его, за то, что вел себя как отморозок. За то, что не сберег. За то, что не любил так, как того хотела она.