«Это последняя запись, в этом дневнике. Советую выспаться, перед тем как начнешь читать третий. Люблю тебя. Твоя Нинэль.»
Игната от последних строк тряхануло. Эти слова, скорее были похожи на записку, которую она оставила вчера.
– Ну уж нет, я прочту их сейчас, – выпил кофе залпом, отложил второй, и приступил к третьему. Он был тоненький, такой же как второй.
Первая страница. Черная надпись, среди страницы.
«Это моя исповедь. Я открою тебе все секреты. Помнишь, я написала, что тебе будет очень больно?»
– Мне и так больно, разве ты не видишь? – Игнат судорожно перелистнул страницу. Мороз прошел по коже волной, кажется, каждый волосок на его теле встал дыбом. С каждой строчкой, он все больше считал себя сумасшедшим. Казалось, что Нинэль жива. Хотя прекрасно понимал, этого просто не может быть.
«Не торопись с выводами. Ответь на вопрос. Ты чувствуешь в себе человечность?»
– Чего ты хочешь? – прокричал в пустоту, – что за игры ты устроила?
Подскочил с кресла, достал бутылку с виски. Пустая. Выкинул в ведро. Достал коньяк, откупорил и сделал глоток из горла. Поставил бутылку на тумбочку, уселся в кресло и продолжил.
«Ну раз ты уже выпил, покричал. Может ответишь на вопрос? Ты чувствуешь теперь? Готов принять то, от чего так долго отказывался? Понял наконец, что и такой, как ты, имеет право на счастье?»
– Я разбит! Я подыхаю! Что я должен был понять? – Игнат кричал как раненный зверь, слезы ручьем заливали его отросшую бороду.
«Прости. Но чтобы ты это понял, мне пришлось уничтожить тебя. На сегодня все. Иди спать. Завтра, тебе привезут продолжение моей исповеди. Как и говорила, в конце, ты будешь ненавидеть меня. Но я, как и прежде, тебя люблю. Твоя Нинэль.»
Перелистал оставшиеся страницы, они были пусты. Сидел, смотрел в одну точку.
– Ты жива? Или я настолько сбрендил, что начинаю верить в это?
Не было сил кричать, не было сил ни на что. Сполз на пол, лег на спину.
– И если, ты правда жива, то это очень жестоко Нинэль, – еле слышно прошептал, свернулся калачиком, пытаясь осознать, что вообще происходит. Непонимание, неверие, злость, ненависть. Плотный туман жестокости его девочки, давил и перекрывал кислород. Нужно обо всем подумать. Так и уснул, вымотанный эмоциями и болью.
Проснулся среди ночи, от того, что замерз. Потянулся, размял кости. Лампа так и горела, на тумбочке стояла открытая бутылка коньяка. Вот только окно было настежь открыто. Поднялся с пола, закрыл окно.
– Ну и кто такой смелый? – прохрипел в пустоту. Явно кто-то был. Уселся в кресло, схватился за бутылку. На данный момент находился в прострации. Все похоже на бред. Может он и правда того, свихнулся. Не может Нинэль быть жива, он видел все. Трогал ее, еще теплые ручки. Он целовал ее холодную кожу. Он что, труп от подделки отличить не сможет? Он даже знает, как пахнет мертвый человек! Она была настоящая! Настоящая! – убеждал себя Игнат, словно пытался доказать кому-то очевидные вещи.
Внутри разрастался гнев, Игнат не знал, что чувствует. Взял снова третий дневник в руки. Решил еще раз перечитать, проверить, верно ли он все понял. Открыв тетрадь, обнаружил там новую записку. Нервно развернул лист.
«Знала, что будешь перечитывать. Решила, не буду раскрывать секреты. Сам узнаешь все то, что скрывала от тебя. Найди меня, если готов принять, что я твоя семья.»
Игнат истерически рассмеялся.
– Я тебя ненавижу, стерва! – злобно прокричал, схватился за голову, – ты бы знала, как я тебя ненавижу, – упал на колени, с силой ударяя по полу кулаками.
– Ты и есть, моя семья! Но я не буду искать тебя! Это шанс, чтобы ты забыла меня! Слышишь! – Она только что, разбудила в нем того, кого он похоронил вместе с любимой девочкой. Животное, не знающее, что такое чувствовать, а возможно, того, кто научился чувствовать, только он еще и не понял. Злился сильно.
Сделал глоток коньяка из горла бутылки, скривился, – ты думала, своим поступком изменишь что-то? Нет, ты сделала только хуже. Да, я люблю тебя, всегда любил, и буду любить! – снова рычал в пустоту, – почему ты не понимаешь? Я не могу дать тебе безопасность! Я погряз! Я в полной заднице! Не прощу! Слышишь, я никогда тебя не прощу!
Захлопнул тетрадь, поднялся. Подошел к разбитому столу. В трещине, торчала еще одна записка.
– Может уже хватит?! – нервно вытащил лист, развернул.
«Уверена, ты уже прокричался. Также, уверена, что искать ты меня не собираешься. Это именно то, чего я добивалась.»
– Вот и прекрасно! – парень еще раз долбанул по стойке, и теперь от нее, осталась только металлическая ножка. Стекла разлетелись по всей кухне. По ладони стекала кровь, но ему было плевать.