И есть другие возможности, поэтому вы ничего не разрушаете. Одни и те же люди с одной стороны говорят о том, что душа бессмертна, жизнь бессмертна. А с другой стороны они заставляют вас бояться. Они пугают вас тем, что вы убиваете невинную душу, что вы убиваете жизнь, они вынуждают вас чувствовать вину.
Индуисты теперь поклоняются Кришне и Шримад Бхагавад Гите. А он говорит в ней, что даже если вы рубите тело, душа не умирает. Даже если вы сжигаете тело, душа не сгорает. На ханъ-яте ханьямане гиарире: попробуйте уничтожить тело любым способом, но при этом ничто не уничтожается. Нанъям чинданти шастрани: вы не можете разрубить ее мечом. Нанъям дахайт павака: вы не можете сжечь ее в огне. А индуисты против абортов. Почему? Потому что вы убиваете жизнь. Но ничего не погибает, ничего не может быть уничтожено. Есть только две возможности. Либо душа бессмертна, и тогда ничего не уничтожается, либо душа смертна, и тогда также ничего не уничтожается. Это единственные две возможности. Вы верите либо в бессмертие души, и тогда ничего не уничтожается просто потому, что ничего невозможно уничтожить. Либо вы верите в смертность души, тогда нечего убивать, потому что в этом случае на самом деле, души нет. Есть только тело.
И мы должны решить сколько человек могут с радостью жить на этой планете. Но за этим есть еще спрятанная стратегия. Религиозные священники, папы и другие не хотят, чтобы человек жил в радости по простой причине. Если люди начнут жить радостно, блаженно. Счастливо, кто будет волноваться из-за рая и небес? Поэтому люди должны жить в совершенном несчастье, и лишь тогда они смогут учить: «Посмотри, эта жизнь несчастна. Ищи другой жизни, высшей жизни. Эта жизнь подобна аду, поэтому не трать напрасно своего времени на то, чтобы жить. Используй свое время на то, чтобы найти какую-то другую жизнь, божественную жизнь.
Поэтому если мир останется в несчастье, им это выгодно. И психологически они умудрились держать вас в этом состоянии несчастья, а биологически всеми возможными способами они пытаются сделать вас такими несчастными, чтобы вы шли к ним за советом, чтобы вы смотрели на них как на спасителей.
Все мое видение отлично.
Ты спрашиваешь меня, Кришна Према: Что вы скажете?»
Я поддерживаю идею о жизни здесь и сейчас. Потому что у нее есть возможность стать райской. Для этого не нужно стремиться к какому-то раю, к каким-то небесам. Мы можем превратить эту жизнь в такое прекрасное явление. Я знаю о том, что есть высшее, но если вы будете жить здесь и сейчас красиво, лишь тогда вы сможете жить в этом высшем также красиво. Это место - место для тренировки, это школа. Жизнь - это школа, подготовка к другой жизни. Если вы живете здесь несчастно, даже в раю вы будете жить несчастно, вы не сможете отбросить ваши привычки. Это будет невозможным для вас.
Живите здесь и сейчас и стройте жизнь на этой планете так, чтобы не оставалось несчастья, чтобы любовь переполняла ее, чтобы люди были переполнены счастьем, чтобы они стали лотосами. И после этого жизнь, естественно, станет вечной. Но когда вы переместитесь на другой план существования, вы сможете перенести с собой благоухание этой жизни. Тогда даже в том случае. Если вы попадете в ад, вы сможете построить в нем рай. Поэтому не просите Бога посылать моих людей на небеса. Я прошу Бога ежедневно, и это моя единственная молитва: «Пусть я и мои люди попадут в ад». Потому что ад нуждается в значительной помощи. Он нуждается в огромном преображении, и мы можем это сделать! Пусть святые попадут в рай, а мы попадем в ад, мы превратим ад в цветущий сад. И я говорю вам, что ваши святые будут завидовать этому аду.
Вопрос:
Ошо, я не знаю! На меня снисходит такой поток любви. Я сижу тихо, ничего не делаю, и трава растет сама по себе. И так счастлив из-за того, что у меня есть глаза, которые могут видеть, и даже в том случае, если они не видят, тьмы нет. Вчера я слушал эзотерические вопросы Алмасты. Это было подобно омовению в океане любви. Я люблю ее, и мне нравится сидеть здесь у ваших стоп, слушать музыку любви и быть снова ребенком. Были ли еще какие-то другие вопросы у Алмасты? Должно быть, были, по крайней мере, хотя бы один. Я знаю, что она задала, по крайней мере, десять вопросов. Ошо, жизнь прекрасна!