Соболев щурится.
– А мне то какая выгода? Дальнейших указаний у меня нет. Деньги у меня, – он хлопает по багажнику снегохода, посматривая на оружие в моих руках, – Будь я умным, я бы залег на дно… но…
– Но?
– Сколько же ты пуль достала из меня, черт тебя раздери?! – обнимает мое лицо холодными ладонями.
Вижу, как он трясется, от холода или чувств, не знаю. Костя скрытный, хладнокровный. Загадка для меня.
Его проницательный взгляд скользит по моим губами, и внутри все кристаллизуется.
– Сколько? – шепчу, чувствую его теплоту и запах, такой же, как и тогда.
– Достаточно для того, чтобы пойти с тобой, – его руки опускаются на мои плечи, – Но с одним условием.
– И каким же? – обнимаю его талию, шея уже затекает смотреть так высоко.
– Ты мне расскажешь, что ОН сделал с тобой! – опасные нотки, заставляют меня сглотнуть и отвести взгляд.
Прошлое. Мою шею сковывает невидимый ошейник. Хочу покончить с ним и отпустить. Моя боль умрет вместе с Аристовым.
Секундная вспышка. Прикосновение грубых рук, Передергивает. Прочь.
– Есть место потеплее? – выдыхаю в его грудь.
– Конечно.
Снова берет меня за руку, и снова мы разрезаем морозный воздух на ревущем снегоходе.
Солнце садится. Небо ярко-розовое. Облака напоминают мне сахарную вату. Папа всегда покупал мне на Дне Города, на Масленице, на всех городских праздниках Мирного. Дом. Отец. Эти два слова острее скальпеля, больнее пули в колено.
Крепче прижимаюсь к Косте. Он прибавляет газ. Уже через десять минут мы на месте.
Соболев прячет снегоход под снегом и валежником.
– Дальше пешком. Метель будет только ночью, а наши враги слишком быстрые.
Мы берем вещи. Оглядываюсь на колею. Снова наши руки сплетены, ноги по колено в снегу, как в болоте, но мы идем. До самой темноты.
– Я займусь следами, а ты проходи. Чувствуй себя как дома.
Ничего не успеваю ответить. Обалдеваю от размера дома, выросшего из лесной чащи. Темный брус сливается с темным лесом.
Вхожу, сумки падают на деревянный пол. Скидываю бушлат и понимаю, что до сих пор в поясе. Аккуратно снимаю гранаты. Прячу в прихожей. Нахожу выключатель и наслаждаюсь залитой теплым светом гостиной.
Кожа, смола и дерево. Мои любимые запахи с детства. Едва слышный скрип половиц наполняют помещение жизнью. Шерстяные ковры наполняют уютом и чувством безопасности.
Делаю обход. Ни фотографий, ни следов полноценной жизни. Так… обрывки уюта. Логово холостяка. Да еще и киллера. Да еще и в бегах.
Первый этаж еще кухня, второй – со спальнями и ванной комнатой.
«На этот раз я ей воспользуюсь по полной. Хозяин еще долго будет заметать наши тропы. А я заслужила немного расслабиться… слишком много потрясений за последние сутки».
Ванна быстро наполняет комнату мятными нотками и горячим паром. Я как замороженный стейк погружаюсь в этот котел с головой. В голове пустота. Не хочу ни о чем думать прямо сейчас.
«Костя…» – в воображении его сильные руки и крепкое тело, – «Спас меня…»
Обычно это моя роль. И как приятно поменяться местами.
Ласковая вода окутывает теплом, которое проникает сквозь кожу, согревая изнутри.
Внизу хрустнул замок.
– Я дома!
Раздается с первого этажа, а я не могу сдержать улыбки.
Заканчиваю водные процедуры, кутаюсь в полотенце, заматываю голову, ступаю по горячему кафелю и вдруг… серая незваная гостья.
Мой истерический визг разрушает хрустальную тишину дома. В ванну влетает испуганный Константин.
Глава 10
– Что с тобой?!
Бегу к спасению и поскальзываюсь. Отбиваю копчик. Костя начинает хохотать.
– Ничего смешного! – ворчу на него от обиды и стыда.
В один из своих побегов от Аристова я пряталась в старом амбаре. Кралась по второму этажу. Гнилые ступени провалились, и я рухнула в гору овса. Семена подо мной ожили. Мыши путались в моих волосах, пробегали меж пальцев, по лицу.
«Бррр!»
Передергивает несколько раз от воспоминаний, а Соболев заливается.
– Прости, – протягивает руку.
Гордо поднимаюсь сама. Запахиваю наготу. Задираю нос.
– У тебя в доме м-мыши… – отчитываю, а у самой сердце бьется в горле.
– В частных домах живут не только мыши, Тань. Никогда бы не подумал, что такая отважная девушка чего-то боится.
Снимает с гвоздика халат и накидывает мне на плечи. Запах хвои и цитруса бьет в рецепторы. Тело окутывает тепло Константина. Успокаивает.
Его руки неприлично долго задерживаются. Приближается к макушке, чувствую горячее дыхание и…