«Все вылизано. Просто дворец. Но он пустой и холодный. Безжизненный… как там Стахыч?»
Гоню чувства и мысли. Не до них. Поплачем попозже.
Ведут в спальню. Прихвостни послушно исполняют мои указания. Их единицы. Все рыщут в поисках Алмаза. Остальные охраняют Виктора Сергеевича.
«Клятва сильнее мести…»
Обрабатываю сгиб. Ввожу иглу. Раствор внутривенно. Антибиотик, анальгин внутримышечно. Смотрю на тонкую сталь. Перед глазами более смуглая кожа. Мощные предплечья с налитыми сине-зелеными венами.
Знаю почти каждый шрам. Самый красивый на брови.
В тот раз противник вгрызся в него зубами и откусил кусочек Соболя.
Смотрю на лицо ненавистного пациента, а вижу Костю. Его миловидное лицо со страшными отметинами.
Наши глаза встречаются в памяти. Его взгляд полон боли и нежности.
«Слепа ли месть? Порой она выступает в роли гребенки. Но слепота не равно случайность».
Какое чистое небо. Смотрю в длинное узкое окно. Тишина давит виски. Космический вакуум. Только хруст резины о снег разрывает его.
Ко двору подъехал автомобиль.
– Вылазий.
«Яша... если я не спасу его, моя месть будет напрасной».
На дрожащих ногах выволокли пассажира. Один глаз, заплывший от гематомы. На голове слипшиеся от крови волосы.
«Как же он пережил это… Поляков даже укол под общим наркозом готов делать, а тут целая сессия кровавых аттракционов».
Водила врубает музыку на всю и погружается в свой гаджет. В элитном поселке незапланированная дискотека.
Двигаюсь к двери. За ней амбал. У меня всего шесть патронов.
Так… один охранник с Яшей. Двое на входе.
– Далеко собралась?
Все это время Аристов следил за мной. Может, и музыка разбудила.
Подхожу, трогаю лоб. Жар спал. Дыхание все еще тяжелое.
– Я не в состоянии бегать за тобой, Хрустальная, поэтому… без обид, – приподнимается на подушках, – Заходи!
В комнату вплывает «санитар» со шприцем. Четвертый… плюс водитель.
«Опять...» – закатываю глаза и смотрю на Рому а-ля «серьезно?».
– Ну, давай. Иди к мамочке.
Пячусь к тумбочке. Верзила за мной.
– Тише, девочка, еще один шаг, и будет больно.
– Еще один шаг, и ты труп.
Враг веселится и нацеливается в мою сторону.
Рывок. Хватаю лампу. Уворачиваюсь и разбиваю о прямоугольное лицо безликого секьюрити. Комната погружается во мрак.
Басы снаружи глушат нашу потасовку.
– Таня, просто успокойся. Мы просто поговорим.
«Аристов пытается быть вежливым? Показуха! Нет, он неисправим. Снова будут успокоительные. Снотворное. Цепь и ошейник. Нет-нет-нет. Хватать Яшу и бежать».
– Пошел к черту!
Адреналин шпарит. Ныряю в ноги. Достаю пистолет. Выстрел. Пинок между лопаток. Шкаф падает прямо на Романа Викторовича.
– Да, млять! ТАНЯ!
Но Аристов остался похоронен под двумя центнерами мяса. Потому что бесшумная пуля прострелила его затылок.
– Хрустальная, охренела?!
Хватаю шприц и делаю инъекцию обездвиженному боссу.
– Сладких снов.
Выхожу в коридор под заплетающийся трехстопный мат. Снизу доносятся глухие звуки ударов. Сзади заводной бит. Кашель. Вокал. Стон. Харкание кровью. Стихающие проклятья.
Быстро перебираю шагами длинный алый ковер. Внутри просыпается демон. Он жаждет проглотить каждую грешную душу этого дома.
Не моргаю. Практически не дышу. Ненависть меня пробуждает. Она заставляет делать меня страшные вещи. Стреляю еще в один затылок. Осталось четыре пули.
«Надо было положить всех в тот вечер… месть должна быть слепой…»
Сотни невысоких ступенек. Моих шагов не слышно. Судя по звукам, Яше становится больней.
– Хорош! Его нельзя убивать, – сипит кривой и тонкий.
– Да ладно тебе, Болл, я даже костяшку не разбил, – пищит дерганный и толстый.
Двери открыты. Запах свежей крови бьет в нос. Отчетливо вижу мишени. Они меня нет. Пух. Пух. Немая смерть настигла обоих.
Мой взгляд прикован к Якову. Подступают слезы. Застилают ужасный вид.
Развязываю рот, руки, ноги.
– Поляков, как ты?
– Я...
Не даю ответить. Открываю рот. Зубы на месте. Ротовая полость не отечная. Пальцы на запястье. Считаю пульс. Опрокидываю голову к свету. Зрачки в норме. Голова не пробита. Кладу на бок. Осматриваю ребра. Переломов нет. Сил хватит, чтобы слинять.
– Танечка, – зовет он меня, как Стахыч.
Губы дрожат. В горло будто льют раскаленное железо.
«Может ли врач стать убийцей ради спасения?»
– Тш… – успокаиваю его и себя.
Помогаю подняться.
– Идти сможешь?
Яков кивает.