– Знаешь, почему ты промазала, сука? – бубнит Воронов где-то в реальности.
Его ладони ложатся на ребра, он приближается.
– Ну, удиви меня, маменькин сынок.
Скалится.
– Ты не способна идти до конца. Пасуешь на финише. Очко играет.
Шепчет мне в шею. Меня передергивает. Мои кулаки сжимаются. Бью каблуком о пол. Со скрытой полости носка вылетает нож. Между ног Солохеру.
– Тварь!
«Не надо заходить так близко».
Хватается за внутреннее бедро. Его бежевые брючки окрашиваются в красный. Удар не сильный, но точный.
Адреналин пульсирует в висках, шее, груди.
– Я сдам тебя Аристову!
– А я тебя… – заигрываю со своим палачом.
«Соломон еще не догадывается, что пойдет следом за своим начальником в ад».
– И ты тоже… – говорит внутренний голос.
– Путь в ад вымощен благими намерениями, – отвечаю ему, – А месть – это великое благо.
За внутренним диалогом я не заметила, как мои кандалы снял наемник.
– Давай бинтуй!
А я слышу «Огонь по мишени!» Крик отца. На моем указательном пальце кровоточащий мозоль. Контузия на одно ухо от бесконечной стрельбы. Снова попадаю в яблочко. Падаю на колени и рыдаю.
Папа садится рядом на корточки и гладит мою спину. Глубоко дышу. Вдыхаю запах родной земли. Высокая изумрудная трава щекочет предплечья.
– Твои слезы выше мыслей, они их честнее. Никто не должен их видеть кроме меня. Хорошо?
Киваю. Поднимаюсь на ноги.
– ОГОНЬ!
Вздрагиваю.
– БИНТУЙ! Я же сдохну сейчас!
Возвращаюсь в реальность. Я свободна. На меня направлено дуло пистолета наемника.
– Только без глупостей, – голос такой же страшный, как и квадратная физиономия.
Брючина вся алая. Запах крови смешивается с затхлостью. Соломон бледнее смерти. С потолка капает. Капля разбивается о ржавую трубу. Время тянется все медленнее. Я закрываю глаза. Капля замирает.
Взмах. Отрезаю часть подбородка шрамированного. Стреляет. Задевает мое плечо, и пуля приходится Ворону в грудь.
Кап. Кап. Кап.
Пытаюсь восстановить дыхание. Вслушиваюсь в тишину. Капли воды продолжают падать на пол, создавая свой ритм. Где-то там, снаружи, ждет неизвестность.
«Где я? И сколько снаружи еще врагов?»
Глава 21
Забираю пистолет у шрамированного. «Корнет». Стреляет дробью, но тоже пойдет. За спину, за пояс.
Время словно замедляется, позволяя замечать детали. Обыскиваю обоих.
Срываю с шеи Соломона два лезвия, которые он носит как ожерелье. Нахожу леску для удушья.
Воронов икает. Измеряю пульс. Еще живой.
– Черт!
«Клятва сильнее мести».
Рву футболку наемника. Срываю штаны. Одежда ему больше не нужна. Лезвием распарываю вещи. Футболку набиваю в паховую область. Связываю штанины и привязываю согнутую ногу к торсу Ворона. Разворачиваю тело и вторую ногу кладу на бездыханное тело.
Руки действуют на автомате. Сердце тикает в такт движениям. Раненый стонет. А татуированное крепкое тело его рабочего начинает остывать.
«Придется прихватить телефон и вызвать скорую».
– Та-ня, – хрипит жертва.
Стою несколько секунд, осмысливаю происходящее. Думаю о том, в какой момент мой план превратился в чистую импровизацию.
«Когда ты промахнулась? Или когда сместила прицел…»
Смотрю в приоткрытые черные глаза и говорю напоследок человеку на острой грани.
– Это мой тебе подарок, Солохер. В следующий раз точно убью. А пока живи и не попадайся на моем пути.
Чувствую, как его пульс приходит в норму, и как дыхание начинает выравниваться. Он пока в безопасности, но времени мало.
Месть сталкивается с человечностью.
– Ты больше, чем твоя месть, – слышу внутренний голос.
«Мои руки покрыты кровью, но разве не этого я хотела?»
Беру леску в руку, в другую пистолет. Начинаю подниматься.
В телефоне нахожу переписку.
«Аристов: Ворон, я тебя не вызывал.
Воронов: Я увидел новости и примчал на помощь.
Аристов: Твое дело – следить за рабочими, а не новости смотреть. Возвращайся в Мирный. На этой неделе крупная подмена камней. Не просри! Или тебя лично урою».
Всевластный ублюдок! Я должна добраться до него. Должна убить его, глядя в глаза. Я скажу ему, кто я такая и за что он платит цену жизнью. Скажу, что смерть пришла не из темноты.
«Примчался, когда узнал, что ты здесь, иуда! – если Витя не вызывал Соломона, откуда он знает, что я здесь… может, Ромео позвал его? Но зачем? Он его не переваривает.