«Жив… жив…» – горячие слезы обжигают отмерзшие щеки.
Но времени мало. Сюда уже наверняка мчат ищейки.
Вылезаю из своей берлоги. Чем дальше Аристов, тем меньше я ощущаю удушье. Осматриваюсь. Темно. Свет луны струится по поясовым сугробам. Все вокруг кажется сине-голубым, как моя форма.
Толстенные стволы, что руками не охватишь, кружатся вокруг меня. Высоченные сосны качаются, но не от ветра. Запах смолы и хвои дурманит голову.
Хочу дойти до машины и взять бушлат. Холод начинает пробирать до костей. Дыхание паром оседает на ресницах. Пытаюсь взобраться на гору, хватаюсь за торчащий корень.
Сучок больно впивается в ладонь, я срываюсь и падаю. Ложусь на спину. Какое же звездное небо. Луна расплывается. Спину обжигает лед.
– Хорошо, что кончился дождь, – говорю я медведице.
Где-то вдалеке хрустит наст. Я отключаюсь на мгновение.
Поворачиваю голову на звук. Вижу приближающиеся кирзовые сапоги.
Глава 5
Аристов.
Татьяна Хрустальная. Мой триггер.
Оплетка скрипит, сжимаю руль до побеления костяшек. Гоню в полной тишине, слышу только рев мотора и свое дыхание, рваное как после секса. Резко торможу на светофорах, хруст под шипами отдает болью в стиснутые зубы.
Отец предупреждал, что она ведет двойную игру. Я не верил.
И сегодня встречаю ее здесь. В месте, где чуть нас всех не убили. Не верю в такие совпадения.
«Да ей мозгов не хватит, не говоря уже о ресурсах. Но где Мирный, и где Новосибирск. И мы встречаемся вновь… за шесть тысяч километров от дома. Может… судьба?»
Ухмыляюсь. По вискам стекает пот. Кондей выключен. Но рук от баранки оторвать не могу. Как и ногу с педали газа.
Пролетаю на красный. Две машины едва не сталкиваются.
Гнев делает меня безбашенным. Я не умею контролировать вспышки ярости. Могу и убить.
Навигатор подсказывает дорогу. Пропускаю повороты. Не разбираю ни дороги, ни слов. Перед глазами ее шелковые пряди, намотанные на мой кулак.
«Я выжгу правду из Хрустальной. Раскаленной кочергой ей между ног» – ладони горят от трения о кожу руля.
А если она работает на Алмаза. Этот тип беспрепятственно идет к своей цели. Отец должен знать.
«Спроси своего отца…» – ее слова создают хаос в моей голове. Ложные связи, обрывки воспоминаний, ее голос: «Ты любишь только свою власть».
Ее чувственные губы. Трепетные пальцы. Ее черная душа. Ломка, которая зудит между ног.
Звонок еще пока способен вернуть меня в реальность.
– Слушаю.
На том конце начальник оперативной группы.
– Роман Викторович, – его голос ровный, уверенный, – Лаборатория криминалистов слила бумагу. Пришлю?
– Говори, мне некогда читать, – подключаю телефон к магнитоле.
– Мастер дело знает: в пули ртути загнал, чтоб следов не оставить.
Такие пули не просто пробивают. Они разрываются. Ртуть бьет изнутри, как гидравлический молот. Одна пуля, ткани в клочья. Медленная мучительная неизбежная смерть.
«Нашим же оружием… су-ка…»
Бью в руль со всей одури. Кто‑то хотел гарантированно уничтожить. Чтобы никто не успел спасти.
– Разве могла Хрустальная догадаться об антидоте…
Говорю негромко, невнятно. Глаза бегают по приборной панели. Скорость под сто пятьдесят в черте города. Притормаживаю.
– Простите, шеф, – уже тише, робчее.
– Где ваша группа? – меняю тему.
В трубке слышится хруст снега.
– На месте, Роман Викторович, – снова ровно, без эмоций, – Нашли клок светлых волос на ветках. У оврага тоже отметины – кто-то там крутился.
– Куда ведут следы?
– Запутаны. Мужские и бабские. Уходят только мужские. Нам по ним?
«Долбоящеры!»
Ярость рождает бешенство. Сношу зеркало какой-то рухляди. Срабатывает сигнализация. Похрен.
– ИЩИТЕ! – рявкаю, вырываю провод, телефон летит в лобовое стекло.
«Мужские следы… вдруг ее схватил Алмаз … или, может, они условились о встрече… Хрустальная, ты сводишь меня с ума! Что она там говорила? Спроси своего отца… причина ее побега – отец?» – черепушку сдавливает, пульс вскрывает вены, бросает то в жар, то в холод.
Резко торможу. Вылетаю на мороз. Жарко. Пытаюсь успокоиться. Осматриваюсь. Набираю ледяной воздух. Легкие замораживает. Не кашлянуть.
Мигает зеленый крест. Аптека. Еще закрыта. Несколько человек отскребают лед от машин. Фонари выключаются. На небе появляется светлая полоса рассвета.
Я увидел в солнце глаза Хрустальной. Глаза коньячного цвета. Она спасла мне жизнь. Такой же морозной зимой.
Алмаз подстрелил меня первого, сукин сын. Таня прорвалась ко мне сквозь толпу.