— Рита, а если бы это была не краска, а что похуже? — предположил Лёша.
Немного напряглась, все-таки тот инцидент где-то глубоко внутри породил страх, что я больше не могу считать себя в полной безопасности, и должна быть готовой к тому, что Костины фанатки в любой момент могут преподнести мне новый неприятный сюрприз.
— Не думаю, что кто-нибудь зашел бы так далеко, — старалась больше убедить себя, чем парня. — Это была безобидная детская выходка, — взяла карандаш, всем своим видом показывая, что занята, и Лёше пора бы тактично удалиться.
— Тебя не переспоришь, — сдался парень. Уверена, за моей спиной он все-таки будет продолжать свое расследование.
Ну прямо адвокат дьявола!
Эта мысль заставила меня улыбнуться. Перемена моего настроения не ускользнула от Лёши, и выражение его лица стало суровым. Он не любил, когда над ним шутили или смеялись. В отличие от человека-праздника — Кости — юрист отличался серьезностью и рационализмом. В этом мы были с ним похожи, и, наверное, поэтому быстро нашли общий язык.
Хотела сказать какую-нибудь остроту по поводу его хмурого взгляда, но телефонная трель отвлекла меня. На экране мигал незнакомый номер, но с тех пор, как я стала помогать Косте и координировать многие его встречи, я перестала пугаться звонков от неизвестных, опасаясь наткнуться на угрозу или оскорбление.
— Здравствуйте, Маргарита, — сразу же послышался торопливый женский голос. — Вас беспокоят из редакции «Звездная жизнь». Приглашаем вас на съемки. Тема выпуска: «Отношения со знаменитостями: обратная сторона славы».
Как же я устала от этих докучливых звонков и нелепых предложений: мы заплатим, а вы выверните свою душу наизнанку перед многомиллионной аудиторией. Эти деньги потом останется только пустить на консультации психолога, после такого-то…стресса.
— Спасибо, — не дала и дальше ей отнимать у себя время, — но я не заинтересована в вашем предложении. До свидания, — и отключилась. Обернувшись, увидела вопрошающие взгляды друзей. — Приглашали на ток-шоу, — пояснила.
— Может, зря ты отказалась? — как-то рассеяно спросил Лёша, будто размышляя о собственных словах.
Если он пытается втянуть меня в Костину светскую жизнь, которую я категорически отвергала, то даже не собиралась поднимать эту тему.
— Ты знаешь мое мнение… — начала было я, но вмешался, Костя.
— Что ты имеешь ввиду? — музыкант уселся стоящее рядом кресло.
— Дайте им то, чего они хотят, — Лёша обосновался напротив друга. Кости уперся локтями в ноги и подался вперед, одним лишь взглядом требуя объяснений. — Они хотят Риту, так пусть получат, — спокойно пояснил Лёша, а я же испортила чертеж кривой линией из-за дрогнувшей руки. Повернулась к властителям моей судьбы, которых, судя по всему, абсолютно не интересовало мое мнение.
Костино кислое лицо, не сомневаюсь, как и мое, заставило Лёшу вдаться в подробности и пояснить суть своей задумки.
— Вас штурмуют журналисты, и для того, чтобы они отстали, нужно не прятать Риту за семью замками, а представить ее миру, тем самым лишить этих гиен возможности эксплуатировать ее имя в качестве скандальных заголовков для своих газетенок и тем телешоу. Они просто потеряют к ней интерес.
— Хочешь, чтобы она дала интервью? — Костя смотрел на друга скептически. Он знал, что я не соглашусь, поэтому его вопрос весьма удивил меня, — Думаешь, это сработает?
— Уверен на девяносто девять процентов, — заверил. Видимо, один процент он милостиво оставил в моем распоряжении, чтобы я для приличия смогла чуть взбрыкнуть, а потом все-таки смириться с судьбой. — И это не обязательно должна быть официальная встреча с журналистами, — Лёша искал выход из положения. — Например, скоро музыкальная премия. Ты ведь будешь там? — посмотрел на Костю, тот кивнул. — Вот Рита и составит тебе компанию. — Снова переключил внимание на меня, — Ты всего лишь наденешь красивое вечернее платье, пройдешься с Костей по ковровой дорожке, попозируешь для пары фото, а во время церемонии просто будешь тихонько сидеть рядом.
Мне стало дурно, как только представила себя в окружении камер и фотовспышек.
— Нет! — вспылив, швырнула карандаш на стол, который скатился по наклонной плоскости и грохнулся на пол. Так и оставшись сидеть к парням спиной, поставила локти на чертеж (все равно он был безнадежно испорчен) и уронила голову на руки, запустив пальцы в волосы.
Меня будто заставляли переступить через себя в угоду чужих желаний и удобства. Почему чужих? Костиных. Отношения — это всегда уступки, почему же здесь я не могу заставить себя подыграть?