Нашла Костю в самом центре танцпола, когда они вдвоем с Ваней отплясывали невероятно странный танец. По его виду было ясно, что настало время решительного «стоп».
— Костя! — позвала, пробиваясь через остальных танцующих.
Я уже почти добралась до него, и он даже заметил меня, радостно замахав руками, зазывая присоединиться к безумному действу, но меня снова остановили.
Что же сегодня все меня хватают за руки?
По инерции дернулась назад и даже не успела разглядеть человека, который крепко сжимал мое плечо, как получила пощечину. Я отшатнулась и, возможно, упала бы, если все тот же извращенец не удерживал меня.
Щека начинала пылать, в ушах звенело, а лица в толпе казались размытыми. Зажмурила глаза, чтобы картинка перед глазами прояснилась. Меня никто и никогда не бил, не подвергал такому публичному унижению. Я была так ошеломлена, что в голову даже не пришла мысль начать отбиваться.
— Стерва, ты что себе позволяешь?! — гремел мужчина. — Ты знаешь кто я?!
На языке так и вертелось…
— Ублюдок! — и меня кто-то вырвал из его цепкой хватки.
Зал с мигающими огнями завращался перед глазами, а потом сконцентрировался на Косте.
Словно озверев, он на бросился на моего обидчика и нещадно избивал его. Бугай сначала давал отпор и несколько раз ударил Костю в лицо, но тот, охваченный яростью, словно не чувствовал боли и только неистовей дрался.
Толпа расступилась, наслаждаясь зрелищем, будто для них это очередное развлечение, и никто даже не предпринял ни одной попытки разнять этих двоих. Только я звала Костю, срывая голос, и Ваня пытался оттащить его. Но он не слышал, находясь в состоянии аффекта, усугубленного алкоголем, и остервенело продолжал избиение.
По-настоящему я испугалась, когда, разбив руки в кровь, Костя начал пинать ногами упавшего на пол мужчину.
— Дерьмо! — кричал. — Не смей к ней же пальцем прикасаться! — Ваня воспользовался этой заминкой и тем, что Костя выдохся, и утянул от мужчины, из последних сил пытающегося подняться. — Да ты не достоин даже в одной комнате с ней находиться! — не унимался Костя. Не представляла, как он дрался, если едва держался на ногах. — Даже я недостоин. Я ее недостоин. — Нашел взглядом меня: — Она — мой свет, мое солнце… А ты — ничтожество! Убью! Убью за неё! Это всех и всех вас касается! — обвел пальцем перепуганную толпу.
— Костян, — тормошил его Ваня, — завязывай буянить. Вон Риту перепугал. Лучше отвези ее домой, — посоветовал друг.
Мое имя возымело на Костю магическое действие, и он забыл об угрозах и праведный гнев в мгновение ока исчез, сменившись нежностью.
— Девочка моя, — подскочил ко мне, осторожно касаясь ударенной щеки. — Прости, прости, — слезно взмолился, чуть ли не падая на колени.
Как не странно не злилась на него ни за то, что он так напился, ни за то, что сделал с тем парнем. Думала, только о том, что его ждут серьезные проблемы. Уже предвидела долгие судебные тяжбы, привязчивых журналистов и гнусные заголовки их статеек.
— Что же ты наделал? — сдерживала подступившие к глазам слезы.
Он не слушал меня, вообще, наверное, по-настоящему не понимал, что произошло, и в алкогольном забытье все повторял:
— Моя девочка…поехали домой… тебе здесь не место…
***
Надеялась, морозный воздух немного приведет Костю в чувства. Я вызывала такси и поглядывала на него: облокотился спиной о стену и смотрел в предрассветное небо. Интересно, что за мысли сейчас в его голове.
Вместе с громкой музыкой и через открывшуюся дверь на улицы выскочил Ваня.
— Машина будет через десять минут, — сообщила ему. — Тебя подбросить?
— Нет, я пока останусь, попробую разрулить ситуации, — говорил четко и, как ни странно, но казался трезвым, в отличие от неадекватного Кости. — Надеюсь, обойдемся малыми потерями.
Я мало в это верила. К такому делу нужно подключать Андрея и Лёшу.
— Спасибо, — все-таки поблагодарила за старания.
— Обычно он не буйный, — как истинный друг он защищал и оправдывал Костю, — не знаю, что на него нашло.
Моя всё еще горящая щека служила ответом.
— Я не ищу виноватых, — глянула через плечо на Костю, — только переживаю за него.
Ваня так же посмотрел на парня и в нерешительности мялся с ноги на ногу.
— Рит, — наконец решился сказать, — он, правда, любит тебя.
Тоже мне открыл Америку.
— Знаю, — было не до смеха, но я улыбнулась.
— Нет, не знаешь, — его необъяснимая уверенность настораживала. — Поверь, после встречи с тобой Костя изменился. Сильно.
— Надеюсь, не в худшую сторону? — отчего-то мне захотелось пошутить.