Она с интересом слушала рассказ про Костю и его «подвиги», но в ее лице я, как ни старалась, не находила поддержки. Каким-то незримым образом парень понравился ей заочно.
— Какой милый мальчик, — словно о друге из дворовой песочницы, говорила она о Косте.
— Я думала, ты будешь на моей стороне, — была готова, как в детстве, обижено дуться на маму.
— Так и есть, но мальчик, — упорно повторяла мама, — влюбился и всеми способами пытается добиться взаимности. По твоим рассказам, он красиво ухаживает. Чем ты недовольна? Он тебе не нравится? ‒ мягко поинтересовалась, как это умеют делать только мамы. С долей понимания.
— Нравится, — призналась, — очень нравится, ‒ и тут же добавила, чтобы она не решила, что я влюблена без памяти: ‒ но мы такие разные.
— Да, отличается его жизнь от твоей, — рассуждала она, — и что из этого? Зачем делить людей на категории?
Теперь я злодей в этой истории?
— Это все несерьезно, — находила я все новые оправдания.
— В двадцать лет серьезно и не бывает, — делилась мама своей жизненной мудростью. — Редкость сразу найти того, с кем будешь счастлив и проведешь всю жизнь. К тому же с твоим отцом у меня тоже не было ничего общего, — упоминание папы смягчило меня, и я с улыбкой слушала мамин рассказ. — У нас маленький город, и мы росли чуть ли не в одном дворе, но я даже не подозревала о его существовании. Я была домашней девочкой и прилежной ученицей, а он, как я потом узнала, гроза района.
— Это папа-то? — удивилась я.
— Да, — подтвердила она, — твой добродушный и заботливый отец был в юности сорванцом.
— И как же ты разглядела его? — стало любопытно, каким образом пересеклись пути «домашней девочка» и «грозы района».
— Это все он, — «обвинила» во всем отца. — Первым подошел познакомиться, потом стал ухаживать, и я влюбилась. — Она замолчала, видимо предаваясь воспоминаниям, а потом заключила: — Так что не суди людей так сразу.
Я и не судила, только пыталась разобраться. Настойчивость Кости настораживала. Вдруг все это игра? Желание привнести что-то новое в свою пресыщенную жизнь?
‒ А если он разобьет мне сердце? ‒ озвучила свой самый большой страх.
Мама тяжело выдохнула, раздумывая, сказать ли мне, что думала на самом деле.
‒ Если это действительно любовь, ‒ небольшая заминка и выдох, ‒ то непременно разобьет.
От ее слов стало грустно. Она была наглядным примером того, как от любви разбивается сердца.
‒ Как по мне, желать такое дочери, мягко говоря, негуманно, ‒ разбавила я молчание веселым замечанием.
В трубке зазвенел такой любимый и родной смех. Правда, теперь он звучал не так, как прежде. Из него ушла прежняя безмятежность, и я боялась, что больше она не вернется.
Режущий уши свист заставил отодвинуть телефон в сторону. Мама тревожно затараторила что-то про чайник, и что она про него совсем забыла, и, не дай бог, пожар. Мне пришлось отпустить ее сражаться со свистящим монстром.
Без родных я всегда ощущала себя одинокой. Сейчас моей семьей была Аня. Из соседки она давно превратилась в подругу. Я наблюдала, как она смотрит телевизор, сидя на диване, и громко хрустит попкорном из большой миски у себя на коленях. Спрашивается, зачем торчать перед теликом, когда у тебя столько возможностей? С папиными деньгами она могла бы весь мир объехать или поступить учиться в лучшие учебные заведения, но она не желала покидать насиженные места и поступила в местный институт. Только иногда мне казалось, что ходила она туда от скуки, чтобы развлечься и поболтать с одногруппниками.
— Ритка, Костю показывают! — позвала она, уставившись на экран, как зачарованная.
Намеревалась проигнорировать ее и заняться чем-нибудь полезным, например, помыть посуду, но любопытство взяло верх. Мне стало интересно, как Костя ведет себя с другими, какой у него образ в шоу-бизнесе. Фальшивка он или настоящий?
Не привлекая внимание Ани, я села на подлокотник дивана. Это было типичное шоу по одному из музыкальных каналов. Ведущий что-то без конца говорил, при этом успевал выдавать остроты и засыпать гостей вопросами. Костя выглядел уставшим и рассеяно бросал ответные реплики.
Аня перестала жевать и уставилась на меня.
— Вот что ты делаешь с парнем? — в голосе соседки услышала осуждение. — И не жалко?
— Сам виноват, — повела себя не лучше обиженного ребенка. Для удобства сползла с подлокотника на диванную подушку и вернулась к просмотру ток-шоу.