— Милое местечко, — завил Костя, оглядываясь по сторонам.
— Любуйся, пока есть время, — беззлобно посоветовала, сохраняя показное равнодушие, — твое пребывание здесь будет недолгим.
Но парень не отставал от меня в попытке сыграть на моих нервах.
— Я планировал задержаться на недельку.
— Нет! — я растеряла все свое хладнокровие. — А как же съемки в шоу, концерты, студия? — засомневалась, что он так просто оставит эти атрибуты своей звездной жизни.
— Всем время от времени нужен отдых, — и тут нашелся, что ответить.
— И Андрей тебя спокойно отпустил? — вспомнила о цепном псе, что рьяно следил за соблюдением всех условий контракта, которые Костя, несомненно, нарушил, исчезнув из всеобщего поля зрения.
— Марго, ты задаешь слишком много вопросов, — уходил он от ответа.
Вопросов было в меру, просто Костя не хотел отвечать на них. Думаю, для него вырваться из распланированной жизни, где каждый шаг — пункт в графике неотложных дел, было сродни подвигу. Или самоубийству. Андрей, скорей всего, обнаружив исчезновение своей звезды, обрывает телефоны и сыпет ругательствами и проклятиями в адрес непутёвого брата. Теперь поступок Кости трогал меня. Как после этого захлопнуть перед ним дверь?
— Делай что хочешь, — дала добро, но тут же предупредила, — но это может быть опасно.
— Что? — Костя недоверчиво поглядывал то на дорогу, то на меня. — Почему?
— Сам узнаешь, — я поджимала губы, чтобы не рассмеяться.
— Ты просто издеваешься, — решил он. — Это такая месть.
— Считай так, если тебе от этого спокойней.
Всю дорогу музыкант терзался сомнениями и выпытывал у меня правду. Я была неприступна, отчего чрезвычайно гордилась собой. Не все же Косте слыть шутником.
Мы проехали последний перекресток, отделявший нас от дома моих родителей, когда вдалеке на обочине заметила сине-белую машину и переминавшегося рядом сотрудника ДПС. В моей голове созрел коварный и совершенно не красящий меня план.
— Кость, — робко я положила руку ему на бедро, — на самом деле я рада, что ты здесь.
Парень кинул удивленный взгляд на свою ногу, где мои пальцы неловко вырисовывают невидимые узоры, потом посмотрел на меня:
— И почему ты передумала?
Мне понадобилось немало храбрости, чтобы скользнуть рукой еще выше, давая недвусмысленный намек.
— У нас появится возможность побыть наедине.
После выходки Олега я поняла одну простую истину: мужчина не способен рассуждать рационально, когда дело касается секса. Поэтому Костя даже не заметил, как я ненавязчиво давила на его колено и как стрелка спидометра медленно, но верно уходила вправо. Реакция сотрудника полиции не заставила себя ждать, и он взмахнул жезлом, призывая Костю остановиться.
— Первый визит в мой родной город — и уже привод в участок, — ерничала я, пока машина прижималась к обочине. — Моим родственникам это не понравится. Нет, не отдадут они в руки преступника свою корову и стадо овец.
— Ну, Маргарита! — громко выдохнул парень.
— Да, сладенький? — смотрела на него невинными глазами, строя из себя божий одуванчик.
Я приготовилась выслушать гневные угрозы отомстить, но Костя лишь спокойно заявил:
— Ты станешь моей женой.
Вот что на такое ответить? Я молчала, потому что ни иронии, ни веселья не было в его тоне, только твердая уверенность осуществить задуманное.
— Жди здесь, — бесцеремонно поцеловал меня в губы, пока я растерянно пялилась на него. — Я сам во всем разберусь.
Полагая, что это дело займет не больше пяти минут, и он отделается самым простым штрафом, Костя вышел из машины и поприветствовал подоспевшего сотрудника ДПС.
— Нарушаем? — спросил тот после того, как представился по всей форме.
— Нет, только он, — высунулась из окна, взяв себя в руки после Костиных слов.
Полицейский ненадолго задержал на мне взгляд и снова сконцентрировал все свое внимание на гонщике.
— Соболев Константин Львович, — изучал предоставленные парнем права, — вы знаете, что превысили допустимую скорость на данном участке дороги?
— Каюсь, увлекся, — повинился парень и глянул на меня.
Признаю, что виновна по всем статьям, но вслух этого, конечно же, не сказала.
— Глаза у вас какие-то странные, — мужчина прищурился, всматриваясь в лицо музыканта. — Вы ничего не употребляли?