-Если король решил, что слитку солнца лучше пребывать у ее величества Огня и попросил меня об этом – так тому и быть. Довольно об этом.
-Довольно об этом… – передразнил орк. – Полсотни лет уж прошло, а мне до сих пор до кончиков клыков обидно! А теперь ему вынь, да положь алмаз темной крови! А луну с неба не надобно?!
-Не ему, Сыч. Не в перстень же камень вставлять собираются.
-А хоть в… – Сыч выругался и сплюнул. – Послушай меня, брат, возьми хоть вон тот камушек – и орк указал на мелкий гравий, которым была усыпана дорожка к дому, – отдай его своему королю и успокойся. Толку от него будет примерно столько же.
-Почему?
-А потому. С этим камнем далеко не всякий орчатский шаман справится, а уж вашим чистоплюям он и подавно не подчинится. Говоришь, его цверг украл? ну-ну… и что же это за цверг такой, что из-за камня так взволновался? Постой… моя Совушка должна знать об этом, шаманова дочь, все-таки.
Сыч позвал жену. На крыльцо вышла красивая, статная женщина лет пятидесяти, темная кровь в ней выдавала себя зеленоватым оттенком кожи и изящными, вызывающе привлекательными клыками; свое прозвище она заслужила ярко-желтым цветом больших глаз. Выслушав рассказ Хэлдара о алмазе темной крови и его бывшей хозяйке, Сова поправила эльфа:
-Не бывшей. Судя по всему, эта девушка и есть единственная хозяйка камня. Конечно, можно попытаться… но я думаю, он будет слушаться только ее. Сила у него, действительно, есть… это первый скол с огромного самородка, именно он, отмеченный руной первозданного огня, способен вызвать его к жизни. С такой мощью ваш янтарный реликт не справится, уж не серчайте. И не обуздает, и не направит… – она покачала головой, – все равно, что вязанкой хвороста реку перегораживать. Это первое. А второе вот что.Ты видел этого цверга? Нет? жаль. Что? гномов выученик? сиротка? Сыч, – обратилась Сова к мужу, заметно волнуясь, – а не отцов ли это последыш?
-А кто его знает. Повидать бы мне его… – и орк очень нехорошо улыбнулся.
-А почему нет? сейчас брат Амариллис, маг-подмастерье, обшаривает все контадо, куда этого воришку вынесло заклятием; он – эльф-полукровка, зовут его Арколь. Я думаю, что твою помощь он примет с радостью. Совушка, твой отец вроде как ушел на покой?..
-Ты редко бываешь у нас, – без укора сказала Сова, – а все сразу не расскажешь. Моего отца на покой не затащить и упряжкой драконов. Конечно, силы у него теперь уже не те, все-таки за сотню лет перевалило, но он в этом ни за что не признается. Год с небольшим назад у отца попросило помощи одно людское семейство – крестьяне среднего достатка, вольные землепашцы… и всей воли-то – хошь ешь лук с лепешкой, а хошь – лепешку с луком. У них крысы утащили двух меньших дочек, близняшек; в общем, надрывались они пять лет, все жили из себя повытянули, но заработали – золота, чистого и полновесного. Принесли его отцу, да в ножки поклонились – сделай, мол, крысоловку, мастер-шаман. Не мог им отец отказать, сделал, да так хорошо, что сам чуть к праотцам не отправился, мать его еле выходила. Крысы оказались старые, матерые, но им все же не поздоровилось: одна, судя по цвету крови, уползла издыхать, а вторая осталась в крысоловке, с перебитым хребтом, но живая. Отец еле успел забрать ее, крестьяне хотели ее живьем поджарить.
-А ему-то она на что сдалась? – поднял бровь эльф.
-Как на что? Крыс так давно не было слышно, и вдруг нате вам! Оказалось, эти двое были последними чистокровными тварями, они дурили головы одному весьма почтенному гномову семейству, выдавая себя за их родичей, и растили себе замену, многообещающего сыночка, купив по случаю младенца-цверга. Так вот, с родителями крысоловка разобралась, а отпрыска мы так и не нашли.
-Постой, Совушка, – перебил ее Хэлдар, – откуда твой отец узнал обо всем?
-Как откуда? от самой крысы и узнал. И не смотри так недоверчиво. Самый распоследний червяк скорее сдохнет, чем предаст своего ребенка. Но это же крыса… Мой старший брат сам спускался в гномовы пещеры, все проверял. И точно, в одном доме как раз наследство делили, приемного сына послав, куда подальше. Сам знаешь, намекать этим бородатым – мол, не все у вас благопристойно, и покойничек какой-то не такой, и вообще, их вроде как двое должно быть… – бесполезно, они в жизни не признаются, даже если их носом ткнуть. Спасибо, допустили брата в пещеру этих последышей; так вот, судя по тому, что мальчишка с собой унес – пыточный инструмент, яды, травки их мерзкие – он многому успел научиться. Одним словом, не нашли мы его. Как сквозь землю провалился.
-Да-а-а… – протянул Сыч. – Отпустишь? – и он искательно посмотрел на жену.
– Помнится мне, однажды некий орк, воспевая темную кровь, закончил песню словами "и нет надо мной господина…" – не без лукавства заметил эльф, глядя в сторону.
-Тогда я еще не был женат, – совершенно серьезно ответил Сыч.
Со времени возвращения побратимов из Нильгау прошло пятьдесят лет. Хэлдар, после того как понял, что не в силах оставаться в осиротевшем замке и особенно после того, как по королевской просьбе передал возвращенную реликвию ее величеству Огня, внял совету своего старого друга Герана и, сложив с себя полномочия официального главы клана, стал одним из Вольных Лесных Стражей. На новом месте ему никому не приходилось подчиняться, глава Вольных мог его попросить – и только; Хэлдар нигде особо не задерживался и почти никогда не отказывался от дальних поездок. Не засиживаясь на одном месте, он не успевал затосковать… и достаточно часто мог навещать Сыча.
Что касается орка, то он, отогревшись у домашнего очага, решил поискать своего места в Обитаемом Мире. Таковое нашлось спустя десять лет в сосновых борах близ Одайна, а еще через шесть лет Сыч отправился на какое-то семейное торжество – и вернулся не один. Сова подарила ему двух сыновей: Скирнира – спустя год после свадьбы, и Глитнира – еще через пять лет; старший охотился на пиратские галеры, решив перебить славу Фрагга-освободителя, а младший верой и правдой служил королю Краглы, охраняя монаршью особу, так что вот уже десять лет супруги жили вдвоем, изредка получая весточки от взрослых мальчиков. Управляться с хозяйством Сове помогала довольно покладистая чета брауни, обосновавшаяся на сеновале еще со времени постройки дома; хозяйка никогда не забывала почтить их крынкой жирного молока да свежим хлебом, оставленными на крыльце, за это бородатый карлик присматривал за скотиной, а его жена помогала со стиркой и ухаживала за овощными грядками (удивительно, но она ни разу не копнула землю цветника, считая его, наверное, пустой тратой времени и баловством).
-И куда ты теперь? К королю? чтобы и он включился в спор за орчатскую диковинку? – только и спросил Сыч, застав эльфа утром следующего дня на конюшне, седлающего легконогого Искреня.
-Не сердись, брат, я и так сделал изрядный крюк, чтобы повидаться с тобой… хотя и должен был сделать это уже после всех обязательств. Что-то подсказывает мне, что мы скоро увидимся… Передать весточку Арколю?
-Не стоит. Пусть мой визит будет неожиданным и для него тоже. Да, вот еще что хотел спросить: ты сказал, было одно предложение продать наш камень – неизвестно от кого, но мы-то знаем… – спустя три дня после его кражи. Больше его не повторяли? нет? Странно… как это он передумал? Подчинить не мог, это ясно. Помощнички, что ли, появились? и кто же согласился помогать крысе?..
-Пока не знаю. Знаешь, Сыч, ты уж поторопись: Арколь там совсем один, не ровен час, ты прав окажешься…
-А зачем я, по-твоему, в эдакую рань на конюшню заявился? Хвосты лошадям расчесывать?! На это тут брауни имеются. И не надейся, что моя хозяйка отпустит нас без завтрака. Ни слова, умоляю: тебе лишних полчаса за столом, а мне, если не уговорю, попреков на полгода вперед. Отправимся вместе… – орк усмехнулся, – хотя бы до тракта.