-Не стоит… – прошептал жене на ухо Риго, – сахар здесь дороговат, а дед малость скуповат. Потерпи немного, в наших покоях целый кофр с шаммахитскими сладостями.
Однако Амариллис – на правах новобрачной – все же решилась на дерзость и, потянувшись через стол, зачерпнула ложечкой из серебряной сахарницы один раз. Ложечка была очень маленькой, высыпавшиеся из нее крупинки можно было пересчитать, поэтому девушка потянулась к сахарнице во второй раз.
-Милочка, возможно в тех местах, откуда вы родом, смородина не так сладка как в наших, – Арчеш говорил вежливо и дружелюбно, – однако у нас она вполне съедобна…
Амариллис подняла глаза, с достоинством встретила насмешливый, колючий взгляд старика, совершенно спокойно взяла обеими руками сахарницу и высыпала все ее содержимое себе в тарелку. После чего поставила пустую на стол и обратилась к оцепеневшей экономке:
-Уважаемая Клеми (имена слуг ей предусмотрительно сообщил Риго), у нас закончился сахар. Будьте любезны, восполните сей недостаток.
После чего изящно откопала ложечкой смородину из-под сахарного сугроба и отправила ее в рот. За столом было так тихо, что Амариллис слышала поскрипывание сахаринок у себя на зубах. Уловив краем уха сдавленный вздох, она посмотрела на Риго – сжав губы и выпятив подбородок, он давился от смеха.
-Я очень рад за тебя, внучок, – в отличии от внука, Арчеш Мираваль смеялся, ничуть не скрывая этого, – у нее есть характер. После завтрака я покажу вам сад, деточка. Возможно, вы найдете там что-нибудь повкуснее этой кислятины.
-Это неслыханная милость, – шепнул Амариллис супруг, – чтобы дед вот так сразу пустил к себе в сад? да еще с правом выбирать, что повкуснее?! Сделай милость, принеси мне из оранжереи пару персиков…
-Еще чего, – так же шепотом ответила ему жена, – такую милость заслужить надо. Кушай-ка смородину, дорогой муженек.
После завтрака все разбрелись кто куда; Риго закрылся в кабинете, просмотреть привезенные с собою бумаги, Амариллис занялась было разбором привезенных вещей, но от этого занятия ее освободила служанка, пришедшая сказать, что господин Арчеш ожидают молодую госпожу в саду.
Обойдя дом, Амариллис оказалась перед входом в сад – невысокой аркой, искусно выращенной в живой изгороди. Помедлив, она шагнула вперед и оказалась в царстве господина Садовника. Сад Арчеша Мираваля был весьма велик и действительно прекрасен. Прихотливо вьющиеся, переплетающиеся дорожки были засыпаны желтым песком или мелкими круглыми камешками, сочно-зеленая, шелковистая трава – ровно подстрижена; на невысоком всхолмье возвышалась оранжерея, на постройку и обустройство которой Арчеш угрохал все фамильные драгоценности своей жены – стеклянные пластины таких размеров стоили очень дорого, да и саженцы из южных пределов Обитаемого Мира тоже были недешевы. Вдоль живой изгороди были высажены фруктовые деревья, в самом саду они располагались небольшими живописными группами. Всевозможные цветники – от маленьких, умещающихся в каменном вазоне, до настоящих цветочных озер – поражали тонким вкусом и умением Садовника, подобравшего цветы и цвета как вышивальщица подбирает нитки для вышивки. Причем Арчеш Мираваль не упражнялся в составлении геометрически правильных композиций и не высаживал белые махровые маргаратки в форме чайки. На одной из клумб он собрал больше десятка сортов настурций, так, что они являли собой подобие солнца, нежно-желтого в центре и истошно-оранжевого по краям; вокруг солнечных часов были высажены цветы, раскрывающиеся или благоухающие в определенное время суток – в точном соответствии с тенью на циферблате. В глубине сада было выстроено подобие каменного грота, в котором звенели две водяные струйки, стекающие по мраморному ложу в маленький бассейн с голубыми лилиями.
-Господин Арчеш, уж не возревновали ли вы к славе Калима Пышноцветного? – спросила Амариллис, подойдя к ожидающему ее Садовнику.
-Это кто? – недоуменно поднял брови старик.
-Это нильгайский бог, мне про него одна подружка в школе рассказывала. Бог-растение, желающий весь мир превратить в лес.
-А-а-а… Каких только богов не напридумывают. И где теперь твоя подружка?
-В храме Калима, она его жрица.
-Угу. Интересная, видно, школа была. Школа научит, а жизнь поправит… Ну, пойдем, невестушка, покажу тебе мои владения.
И они направились вглубь сада. Амариллис не уставала искренне восхищаться и не скупилась на похвалы; через полчаса в корзиночке, заботливо прихваченной Садовником, лежал свернутый фунтиком лист, наполненный поздней августовской клубникой, рядом с ним сизым огнем рдел десяток крупных слив, желтели медовыми мягкими боками груши. Когда же они подошли к грядкам с пряными и лекарственными травами и Амариллис обнаружила свои неплохие познания, почерпнутые из "Великого Флорария", старик Арчеш был заметно обрадован и тут же обещал допустить ее к сбору трав. В оранжерее девушка выдержала не более пяти минут, впрочем, все шаммахитские персики были уже обобраны, а других она не признавала. Наконец они подошли к гроту с целебными родниками; вошли внутрь, сели на каменную скамью. Амариллис была рада прохладе – после оранжерейной духоты, восхищена садом, и вода оказалась такой вкусной… она откинулась на спинку скамьи и разнеженно улыбалась.
-Чему это ты так радуешься? – вопрос был задан холодно и насмешливо.
-Что молчишь? Придумываешь, что соврать?
-Я плохо вру, неправдоподобно. Чему радуюсь?.. пожалуй, что всему.
-Смотрите-ка… и вправду есть, чему. Выскочила замуж за принца Эригонского, из танцовщиц – прямехонько в знатные дамы, из нищей повозки – в денежный мешок… Ты мужа-то своего до свадьбы хоть разок видела? или все равно было, лишь бы взяли?
-Видела. И не раз. Но вы правы, это было неважно. Потому что меня все равно бы взяли. Зачем спорить с судьбой, когда она желает тебе добра? стерпится – слюбится…
-Это ты о ком?
-О Риго, конечно же. Сама-то я люблю его… безумно. – и Амариллис с вызовом посмотрела на старика. Тот поджал губы и ничего не ответил. Все радужное настроение Амариллис улетучилось, в памяти всплывали все страшные сказки о злющих свекровях и свекрах, а также о вредных стариках; ликующая палитра сада поблекла… как и перспектива делить кров со старейшим из Миравалей.
-Ну, хватит рассиживаться, – Арчеш хлопнул себя по коленям и поднялся со скамьи. – Погуляли и будет. Советую тебе, невестушка, найти себе какое-никакое дело, соизмеримое, конечно, с твоим нынешним положением… при здешней публике голышом не попляшешь. Ты хоть что-нибудь делать-то можешь? кроме как задом вертеть?..
Амариллис словно ледяной водой окатили. "Летел как ангел, упал как черт… – подумала она про себя, – что это с ним?"
-Первая-то жена Риго рукодельница была, – мало что не издеваясь продолжал старик, – домовитая, да и образованная…
Амариллис встала, гордо задрала подбородок и, прищурившись, взглянула на собеседника.
-Я знаю три языка, кроме всеобщего, на каждом умею писать стихи; знаю историю, придворный этикет всех столиц, обучена началам медицины. И никто в Нижнем Свияре не вышивал лучше меня. Если вы позволите, для начала я займусь целебными травами вашего сада… да и лишние пяльцы в доме, я думаю, найдутся. А сейчас, с вашего позволения, я вернусь в дом.
-Ступай, – Арчеш кивнул, не сводя с девушки пристального взгляда. – Травы я тебе, пожалуй, доверю. Там, с южной стороны, сушильня… погляди при случае. Иди, иди… муж, небось, заждался.
Постояв с минуту в прохладном коридоре, Амариллис постучалась в дверь кабинета и, не дожидаясь ответа, вошла.
-Ну, как сад? – поднимая голову от весьма почтенного на вид пергамента, спросил Риго.
-Чудесно. – она сказала это так, словно побывала не в саду, а на лобном месте.
-Что, попало от деда? Не переживай, он со всеми новоселами так; а привыкнет, так и замечать перестанет. Кроме того, не навеки же мы сюда приехали. Через пару месяцев все в Эригоне наладится… и вернемся домой.
Амариллис подошла к Риго, впервые так близко за все время после свадьбы, наклонилась и тихо поцеловала его. Риго не сделал никаких попыток продлить поцелуй, даже не обнял жену; он погладил ее по щеке и вновь занялся делом. Она не стала ему мешать и молча вышла из комнаты.