– Ну и зачем все это было? – спросил он. – Зря только крюк сделали.
– Может и зря, а может и нет, – задумчиво ответила Кэйлани. – Что-то они слышали, о чем говорить не хотят. Люди здесь суеверные...
– И что с того?
– Не знаю. Посмотрим.
Вскоре после Лайю поля сменились холмами, оврагами, поросшими невысоким пока лесом. До станции дорога шла в гору, сперва полого, а потом начала петлять поперек обрывистых склонов. Понемногу начинало смеркаться. Когда въехали в лес, извозчик зажег фонарь, на свет которого немедленно слетелся целый рой насекомых. Усталая лошадь недовольно прижимала уши, фыркала и дергала головой, отгоняя их. Извозчик лениво на нее покрикивал – он тоже устал и время от времени клевал носом.
– Ты бы не спал, ниану, – окрикнул его Шершень. – Вдоль обрыва едем, споткнется твоя кляча – костей не соберешь.
– Не тревожьтесь, милостивый господин, она дорогу знает. Сама довезет. Смирная.
Вскоре извозчик все-таки задремал. Наверное, толком не успел понять, что произошло, когда в его горло вонзился арбалетный болт. Захрипел, схватившись за шею, завалился набок. Лошадь дернулась, и колесо скользнуло с края, едва не сорвавшись вниз. Перепуганное животное вскинулось на дыбы.
Кэйлани понимала, что, одетая в белое, в полумраке она легкая мишень. Надо было действовать быстро. Она сосредоточилась, на долю секунды прикрыла глаза и заговорила особым голосом:
– Спокойно. Стой смирно.
Лошадь послушалась, замерла, косясь испуганно. Кэйлани подалась вперед, но Шершень мигом сообразил, что она собирается делать, поймал, прижал к спинке сиденья, удерживая в тени навеса.
– Сиди и не дергайся! – скомандовал и вскочил, чтобы сменить извозчика, но получил резкий и точный удар под дых ребром ладони.
Выдохнул, согнулся, на миг растерялся, и этого было достаточно. Кэйлани запрыгнула на козлы и наклонилась подобрать упавшие вожжи. В тот же миг спину под лопаткой пронзила резкая боль.
– А теперь вперед! Пошла!
Повозка рванула с места. В спину болт не воткнулся, лишь кожу рассек. Только бы не яд. Рана не должна быть опасной, главное, чтобы не яд...
– Пусти меня и спрячься под навесом. Ну же! – Шершень затащил тело в кузов, а сам сел рядом с Кэйлани и выдернул из ее рук поводья.
Для двоих здесь было слишком мало места. Еще и трясло так, что едва не выбрасывало из чертовой колымаги. Время для споров не самое подходящее, и она предпочла на сей раз послушаться. А после все ему выскажет. Когда выберутся.
Надо было и его успокоить измененным голосом, но что уж теперь. Впрочем, чем позже узнает об этой ее способности, тем лучше, да и сил она отнимает слишком много.
Громыхая и подпрыгивая, повозка неслась по лесной дороге, и Кэйлани ничего не могла расслышать за грохотом колес. В лесной чаще сгустилась тьма, фонарь они потеряли. Как наемник различал путь – одному богу известно. А может и не различал вовсе, гнал наугад, но об этом она предпочла не думать. Они ехали так до первого крутого поворота, перед которым он едва успел остановить лошадь.
– Прости. Ты там как? – Он развернулся, не обращая внимание на фырканье нервно переступающей ногами клячи, и посмотрел на Кэйлани внимательно. – А пассажира может высадим? Ему уже не помочь.
Старик был мертвее мертвого, не могла она этого не заметить. И ведь не бросила, как мешок с хламом, на дорогу. Хотела похоронить по-человечески? Надо же, какая сентиментальная. А с первого взгляда и не скажешь...
– Мне нужно осмотреть тело, – заявила Кэйлани, развеяв заблуждения на свой счет. – Я даже стрелу из него не вытащила в этой суматохе. А теперь поехали спокойно, иначе наша карета развалится, и тебе придется идти пешком до самой станции.
Он обладал редким даром видеть в темноте почти как кошка. И сейчас различал, что лицо у Алмазной гончей усталое, и она держит спину не так прямо, как всегда. Неужели рана все-таки серьезна?
– Тебя надо перевязать.
– Позже.
Шершень начал было спорить – не нравилась она ему, но малютка Кэй и слушать не желала. Мол, пока будут возиться, те, кто на них напал, догонят и добьют. Пришлось согласиться, и он погнал лошадь так быстро, как только возможно.
На удивление, когда спустя пару часов доползли-таки до Станции Три, Кэйлани хуже не стало. Наоборот, вроде как ожила немного, несмотря на все еще сочившуюся кровью рану. Помогая ей сойти на землю, Шершень пытался сообразить, в чем была причина ее резкого недомогания, но не сумел. Не со страха ведь, в самом-то деле. Эта девчонка не побоялась толпы вооруженных вилами селюков, с которых сталось бы прикопать всех троих за околицей, если бы что-то пошло не так.