В комнате, где располагались и длинный обеденный стол, и кухня, и широкие полати для ночлега, отделенные лишь невысокой перегородкой, сидели трое проезжих и смотритель. Его жена, грузная женщина неопределенного возраста с большими руками и вечно скорбным выражением лица, суетилась у очага. Проезжие тихо беседовали и лениво, без азарта перебрасывались в картишки. Ставок не делали, играли на интерес. От котла, в котором весело побулькивало, тянуло густым пряным духом – похоже, ужин дадут приличный.
При виде новенького путники отложили свои занятия и поднялись, чтобы его поприветствовать. Обмениваясь положенными случаю фразами, Шершень исподволь к ним присматривался. Двое, купец с приказчиком, направлялись в Дельту, третий возвращался. Вез почту. Уроженцев Дельты среди них не было, это Шершень и без расспросов понял.
Обсудили погоду, дорогу (о нападении и тем более о трупе за стеной он решил пока умолчать), условились сыграть после ужина, на том пока и разошлись. Шершень предупредил о своей спутнице, троица напряглась было, но он заверил, что Алмазная гончая просто остановилась заночевать, как и все, и проблем не будет. Вроде успокоил. Договорился со смотрителем, заплатил, сколько положено, докинув от себя за труды. Тот подобрел и даже выпил с гостем приветственную рюмку, пока жена выходила за водой на двор. Наладив контакты, наемник со спокойной душой вернулся в каморку, заодно помог смотрительше донести ведра и лохань для купания.
Кэйлани приказала убрать мертвого извозчика и выгнала Шершня, заявив, что ей надо помыться. Наверное, прикосновение к покойнику она считала оскверняющим, у церковников куча заморочек по этому поводу.
Он хотел было предложить потереть спинку, но передумал ее дразнить. Кэй и без того выглядела нервной. Оставил ее в покое и вышел в общий зал. За столом пили рисовое вино, собирали ставки по-маленькой. Шершень присоединился, стараясь играть средне, без заметного выигрыша, но и не просаживая все ставки подряд. Не хватало, чтоб за шулера приняли. Хотя он умел, если надо, и это умение не раз его выручало.
А пока сидел себе, лыбился, слушал байки с подчеркнутым интересом, понемногу разговоры к Дельте подводил. Те, кому приходится там бывать, любят рассказать про нее всякого, конечно, не упустив случая немного приврать. Передаваясь из уст в уста, лучшие из этих историй обрастают такими подробностями, что диву даешься.
Шершень хорошо знал Дельту и еще лучше – людские привычки, потому и врать не мешал, и добрую часть сплетен пропускал мимо ушей. Пока что он не услышал ничего необычного. Ничего, что навело бы на подозрения, наоборот: из слухов, как по тайному коду, понятному лишь бродягам, он сложил послание. Тихо там сейчас, в Дельте, спокойно. Можно ехать без опаски.
Даже если в лесах что-то и творилось, приезжим о том не рассказывали – местные посвящать в свои дела чужаков не любят. А те и сами не больно слушали: подумаешь, еретики. Если не устраивают разнузданных оргий и кровавых жертвоприношений, ничего интересного.
Все шло как по накатанной, пара-тройка шуток – и Шершень легко стал центром этой маленькой компании, даже смотрительша перестала поджимать губы и поглядывала с живым любопытством. Но вот из своей комнатушки вышла мрачная Кэйлани. В полном монашеском облачении, даже цацки нацепила – а ну как не узнают. Мужчины вскочили, едва не опрокинув стулья. Смотрительша нехотя поклонилась и ушла на хозяйскую половину. Веселье мигом угасло.
5.
Она молчала. Хоть бы возмутилась, опять велела заткнуться. Или сказала, мол, прав ты, Шершень, но так уж вышло. А она просто молчала – и все. Позволяя себя отчитывать.
– Почтальона насмерть перепугала, могла просто предупредить, что разбойники на дороге засели, а не вываливать на стол окровавленную стрелу, которую из покойника вынула. Мы, если не заметила, ели. У людей, может, аппетит слабый... Да ты меня слушаешь вообще?!
Не выдержав, Шершень оглянулся через плечо. Кэйлани сидела, положив локоток на низкую дверцу, и задумчиво лес рассматривала, будто видела в нем что-то очень интересное. Перевела взгляд на Шершня и обратно.
– Смотри на дорогу, – равнодушно проговорила она.
– Чего я там не видал, – отмахнулся он, развернулся и сел к ней лицом, перебросив вожжи через колено. Смирный мерин плелся по знакомому пути, не требуя к себе внимания, разве что редких понуканий, чтоб совсем не уснул. – Я к чему вообще. Ты же хочешь, чтоб я не просто маршрут прокладывал, но и с местными помогал вопросы решать. А твоей манеры это делать я никак понять не могу. Как будто нарочно стараешься запугать всех вокруг и заставить нас ненавидеть.