— Мать с нею говорила.
Виктор Ильич жадно затянулся.
— Ладно, по коням. Ты, Ваня, жми в ГАИ, а я займусь Рядно. Заскочи вечерком к Измайловой. Девять дней сегодня. Думаю, тебя там оставят. Послушай. Может быть, кто-то что-то… И оставь мне пленку допроса Рядно.
Иван вышел на улицу. Вместе с сумерками наползал туман.
Ложный след. Все сначала.
В камере тускло светила матовая лампочка. Рядно лежал на топчане. Лязгнул замок. Борис сел.
Вошел Нетребо. Борис демонстративно лег.
— Здравствуй, Рядно! Ты что так гостей встречаешь?
— Гости в дом приходят, — отрубил Борис и вскочил: — Ты хоть документ представь на мой арест. Я законы…
— Знаешь, знаешь, Борис! — прервал Виктор Ильич и полез в папку. — Вот тебе постановление.
— Да ты что?.. — процедил Рядно. — Ладно, тот сосунок. Ему плевать, кого сунуть в каталажку. А ты же меня знаешь…
Нетребо подсел на топчан.
— Зря на лейтенанта Сайко нападаешь. Он хоть и прижал тебя, но до Саратова добрался, чтобы алиби тебе было. Ты вот не догадался, что мог бабку Саню с ее сестрой спутать.
Рядно широко улыбнулся:
— Так, выходит… Извини, начальник! Виктор Ильич! — Вдруг он вспомнил о санкции на арест: — Постой, Виктор Ильич! Раз оправдан — выпускай меня.
— А самогон гнал?
— Погоди, я серьезно.
— Посидишь за самогон! — отрубил Нетребо.
— Значит, за самогон? А не врешь? Если за самогон, то и посижу. Только лучше, — заговорил он запальчиво, — выпусти меня, начальник! Я тех гадов, что угрохали Наташку, раньше вас найду.
— Ну, выпустим тебя. А дальше? Убийца смотает удочки: раз ты на воле, значит, затея лопнула. И опасно: тебя знают. Подумают: вдруг наведешь?
— За мою жизнь зря печешься. А насчет «смотать удочки» — убедил.
— Рад, что все ты понял. Так что оставайся пока на казенных харчах.
— А шамовка хоть хорошая будет?
Нетребо встал с топчана и прошелся по камере.
— Ты действительно не знаешь, кто к тебе ночью приезжал?
— Не помню. Пьян был вдрызг.
— А слово «прилить»? Не твой лексикон. Вспомни, у кого из твоих знакомых в обиходе это слово?
«Прилить, прилить…» — Борис перебирал в памяти всех, кто мог пойти на мокрое, но те «обмывали», «закладывали», «бухали», но не «приливали». Только и сказал:
— Это Наташу хотели прилить. Приливают только покойников…
— Покойников, говоришь? Вспоминай, вспоминай, Боря! Кто-то из твоих дружков «приливал» покойников. Словечко индивидуальное. Перебери-ка в памяти всех знакомых. Мешал ты кому-то. Не зря убийство попытались спихнуть на тебя.
Борис смотрел на Нетребо отсутствующим взглядом.
— Не помню, Виктор Ильич! Убей, не помню.
…Нетребо вернулся в кабинет. Уже темно. От мысли, что пора домой, стало не по себе. Он соскучился по детям, хотелось увидеть жену, но…
Рука потянулась к телефону.
— Я… — услышал голос жены.
Положил трубку. Открыл сейф. Жалоба Шумского. Еще раз прочитал и в левом углу размашисто написал: «Сделано внушение».
…С Виктором Нетребо Лида познакомилась почти тринадцать лет назад на танцах. Совсем еще молоденький, с жиденьким светлым пушком на месте усов… Танцевал отлично, и ему шла милицейская форма.
Потом встречались почти каждый вечер. Но однажды Витя пропал. Не появлялся две недели. Оказалось, получил ножевую рану и находился в госпитале.
В день свадьбы он преподнес ей первый и последний букет цветов.
Но вначале все шло хорошо. Появился Димка, потом — Светка. Некогда было думать о себе. А когда они подросли, начались неурядицы. Виктор приходил со службы — и на диван. Она, конечно, понимала, что муж уставал. Иногда приходил домой только под утро. Но в свободные вечера…
Как-то она поделилась своим «горем» с подружкой Соней.
— Знаешь, что посоветую, Лидочка, — прищурив глазки, сказала Соня. — Уйди хоть разок развлекаться одна. Посмотришь — побежит следом.
Она попробовала. Приоделась, покрасилась и ушла. А он не побежал. Пошла еще раз, еще…
А однажды, на вечере в честь Дня милиции, она вела себя особо бесшабашно. Сначала танцевала с Виктором, потом пригласила на белый вальс незнакомого майора. И пошло. То он ее пригласит, то она его. Майор оказался весельчаком и отличным рассказчиком.
А Виктор ограничился репликой:
— Лида! Знакомые ведь кругом. Что подумают?
…С Шумским они познакомились летом на городской профсоюзной конференции. Сидели рядом. Ему предоставили слово. В отличие от предыдущих ораторов, он выступил без шпаргалки. Говорил горячо, убедительно.
— Прекрасно! — восхитилась Лида, когда он сел на свое место.