– Хрящевский успокоился, а мы именно этого и добивались.
– Постойте-ка, – нахмурилась Майя, припомнив события того вечера, когда «Зевс» появился в их салоне, – но ведь Сема определил, что камень искусственный, без всяких анализов!
– Так то Сема, а то рядовой геммолог, – снисходительно пожал плечами Верман. – У Дворкина глаз-алмаз. Он сорок лет с лупой в руках.
– Ты права, голубка, риск был, – подтвердил Сема, пропустив мимо ушей славословия Вермана. – Хрящевский мог не поверить до конца нашей инсценировке с немецким миллионером. Но ведь поверил, не так ли? Он был уверен, что миллионер уже исследовал камень вдоль и поперек, раз готов выложить за него такую сумму. И он положился на Генриха Краузе.
– Между прочим, – заинтересовался Яша, – это выдуманный персонаж?
– Обижаешь! – надулся Верман. – Генрих Краузе живет и здравствует в Германии. Тот еще чудак.
– Довольно эксцентричный миллионер, – пояснил Антон. – Как раз такой, какой нам и был нужен. Хрящевский обязательно стал бы проверять его и нашел бы достоверную информацию. Немец даже камни коллекционирует, так что нам не пришлось ничего придумывать.
– Кроме самого Генриха Краузе, – с улыбкой сказал Гройс, обращаясь к Яше. – Теперь, молодой человек, пробелы в ваших знаниях об этой маленькой операции могу закрыть и я. У меня было два задания: первое – это обмануть Хрящевского, а второе – выйти на оперативную группу с рассказом о том, что некий человек предлагает мне купить синий бриллиант «Зевс». Даже не знаю, что оказалось труднее… Сходства с настоящим Краузе добиться было несложно, хватило небольшого грима, а комплекция у нас похожая. С Хрящевским же возникла сложность, когда он не захотел непосредственно участвовать в продаже бриллианта. Этого мы с Антоном не предусмотрели.
– А должны были… – с раскаянием сказал Белов. – То есть я должен был.
– Пришлось импровизировать. В итоге все свелось к тому, чтобы затащить Хрящевского в банк и дать возможность следователю с группой взять его на попытке продажи «Зевса». Надеюсь, того набора доказательств, которые они насобирали, им хватит.
– Мне было бы очень интересно послушать, как Хрящевский объяснит наличие у него «Зевса», – ехидно заметил Верман. – Вряд ли он решится рассказать, как захватил Дворкина и в обмен на него Моня Верман отдал старинный пропавший бриллиант, назвав его «Голубым Французом».
– Это было бы слишком даже для Хрящевского, – согласился Антон. – Посмотрим… Пока Хрящ под следствием, мы можем вздохнуть свободно.
– Да, но что потом? – спросил Гройс. – Вы – умные люди и вряд ли надеетесь на то, что Николай остаток своей жизни проведет в тюрьме…
– Не надеемся, – за всех ответил Моня. – Но ближайшие два месяца ему точно будет не до нас. А за это время, уже поверьте, мы…
– …мы успеем что-нибудь придумать, – выразительно перебил его Белов.
Верман осекся и кивнул:
– Да-да, именно так!
Михаил Гройс с удовольствием пригубил вино, разглядывая Белова. Что ж, перспективный парень. Многообещающий. Не хочет рассказывать о том, что они собираются делать дальше, и это характеризует его как осторожного и дальновидного человека. А судя по тому, что ему хватило ума переиграть столь опасного противника, он далеко пойдет.
Антон заметил его взгляд, но неправильно истолковал.
– Что там у меня? – забеспокоился он, оглядывая себя. – Снова пошла кровь?
– Кровь? – Михаил Степанович вскинул брови. – Откуда?!
Майя с Антоном переглянулись и рассказали Гройсу ту часть истории, которой он не знал.
– Я недооценил Хрящевского, – признался Белов. – Думал, он отправит убийц после того, как получит бриллианты. В итоге у меня две раны, у Майи – одна, и, слава богу, несерьезная.
– Нас спасла случайность, – сказала побледневшая Майя, непроизвольно прижав руку к плечу.
– Нас спасла ты, – очень серьезно сказал Антон.
И в эту секунду у Вермана зазвонил телефон.
Моня взглянул на экран, и по его лицу Майя поняла, что еще не все закончилось.
– Купцов… – жалобно сказал Верман и обвел всех взглядом, молящим о помощи. – Экспертное заключение лаборатории готово. Вы сказали, Антон, что мы можем вздохнуть свободно? Вы – можете, а мне крышка.
Телефон звонил все громче и громче, оглушая стоявших в комнате людей. Лицо у Мони стало такое отчаянное, словно он собирался выкинуть его в окно. Положение спас Яшка.
– Ответьте, дядя Моня, – спокойно сказал он. – Ничего не бойтесь.
То ли его спокойствие убедило Вермана, то ли сработал эффект неожиданности, но ювелир послушно нажал на кнопку и прижал телефон к уху.