Бледные, перепуганные, шарахающиеся от каждого прохожего и от собственной тени, они добрались до «Афродиты» и теперь понуро сидели перед двумя ювелирами, избегая глядеть на бриллиант.
– Сема, посмотрите внимательно на этих двух молодых людей, – попросил Верман. – Вы видите перед собой образцовых идиотов. Их можно помещать в музей мадам Тюссо, люди будут платить деньги, чтобы сфотографироваться с ними и выглядеть умными на их фоне. Запомните эти лица!
Кулек встрепенулся:
– Но камешек и в самом деле дорогой! Вы ведь можете продать его, правда? Возьмите себе сорок процентов. Нет, половину! А половину – нам. Верно, Коль?
Повар уныло кивнул. Он уже двадцать раз пожалел о том, что они решились стащить эту стеклянную дуру со всем содержимым. Одни проблемы от этого синего бриллианта.
Моня усмехнулся.
– То, что вы по умолчанию записали меня в перекупщики краденого, меня уже не удивляет. В свете ваших подвигов это выглядит совсем невинным. Я даже готов простить вам попытки втянуть нас с Яшей в это дело.
Кулек воззрился на него с подозрением: мягкость Вермана не сулила ничего хорошего.
– Шестьдесят процентов, – упавшим голосом предложил он.
Верман нехорошо засмеялся.
– Значит, я должен продать на загнивающий запад этот редчайший бриллиант и поделиться с вами по справедливости, так?
Повар кивнул. Кулек отчего-то воздержался.
– Хорошо, – согласился Моня. – Допустим. Даже если вообразить, что я согласился бы пойти на такое – только вообразить! Вы понимаете, что даже в этом случае ваш план все равно провалился бы с блеском?
Друзья переглянулись.
– Это почему? – рискнул осторожно спросить Повар.
Майя затаила дыхание.
Верман привстал со стула и набрал побольше воздуха.
– Потому что это – не бриллиант! – прогрохотал он, указывая на камень. – Дурни, это не он!
У Повара отвисла челюсть. Данила непонимающе глядел на ювелира. А Моня продолжал бушевать:
– Неужели вы, идиоты, не задались вопросом: почему редчайший камень стоимостью в несколько миллионов долларов стережет всего один охранник? Нет? Вам не пришло в голову, почему вы с такой легкостью украли его? Да потому что его толком и не охраняли! А почему его толком не охраняли? Потому что не видели в этом смысла! А почему не видели смысла? Да потому что НИКТО! НИКОГДА! НЕ ВЫСТАВЛЯЕТ! НАСТОЯЩИЕ! КАМНИ!
Моня выдохся и упал на стул. Дворкин сочувственно покивал, глядя на окаменевших приятелей.
Изо рта Повара вырвался жалкий писк:
– Как?!
– Верман, не вставайте, я им объясню, – Дворкин лучился добродушием.
И объяснил. Владельцы дорогих украшений или драгоценных камней давно отказались от практики выставлять свои сокровища на всеобщее обозрение: слишком уж велик риск ограбления или кражи. Как ни пытайся обезопасить себя, воры и грабители идут на шаг впереди. Но самое главное состоит в том, что зрители все равно не в состоянии понять, какой именно камень им показывают.
– Вы понимаете, голуби, – ворковал Сема, – что даже ювелир через стекло витрины не отличит бриллиант от подделки? Даже профессиональный ювелир! Что уж говорить об обычных людях. Ограните правильно зеленое стекло – и вот готов вам изумруд. Можно получить любой оттенок. Вместо бриллиантов используются фианиты. В конце концов, всегда можно изготовить синтетическую копию вместо природного камня, и только лабораторный анализ расскажет правду. А если нет разницы, зачем рисковать настоящим камнем? Все это – имитация! А кто будет всерьез охранять имитацию? Тратить деньги на охрану? Никто.
Кулек выглядел потрясенным. Его узкая мордочка съежилась и стала похожей на мышиную.
– Всюду обман, – прошептал он. – Всюду обман…
– Забавно слышать это от грабителя, – хмыкнул Моня. – Могу тебя утешить: Оружейной Палате ты вполне можешь доверять. Там все неподдельное. Не хотите попробовать забраться в Оружейную Палату?
Данила и Коля потерянно молчали. Наконец первый выдавил, указывая на принесенный камень:
– А что же это? Стекло?
Дворкин достал из кармана ювелирный пинцет и осторожно взял «бриллиант». Моня молча протянул лупу.
– Нет, этого недостаточно, – пробурчал Сема и ушел в свою мастерскую, где возился, что-то ронял и, наконец, затих.
Высунулся он минут через пять.
– Ручаться честным именем не стану, но, похоже, ваш камешек синтетический. Спрессовали его, голубчика, добавили в него синего цвета. Вот и получился фальшивый «Зевс». А настоящий лежит себе где-нибудь в банковском сейфе.