Моня с Семой переглянулись. Минута прошла в молчании, словно каждый из них решался – и не мог решиться ответить на простой вопрос.
– Хрящ предлагает сделку, – упавшим голосом сказал, наконец, Верман. – Мы должны кое-что провернуть…
Глава 5
Когда Майя услышала, что предложил Хрящевский, она открыла рот и сидела с самым глупым видом до тех пор, пока Моня не предложил ей «законопатить скворечник».
– Он хочет, чтобы вы продали Аману Купцову партию бриллиантов? – переспросила она. – Господи, зачем?!
– Я тоже не понимаю, – поддержал ее Яша. – Дядя, в чем подвох?
– Сема, нет сил объяснять, – с отчаянием признался Моня. – Начинай ты, я подхвачу.
– Ты ведь знаешь, уточка, что Аман приехал в Москву не так давно и с Хрящевским они конкуренты? – мягко сказал Дворкин.
Майя кивнула.
– У Хряща есть свои люди там, – Сема показал на потолок, – но и наш Аман не так уж прост. Иначе Москва давно съела бы его, прожевала, переварила и выплюнула. А он открывает все новые салоны. Да и прежние живут неплохо. Посмотри на нашу «Афродиту»: мы взяли в штат ювелира, пристроили к себе Яшу… Потому что у Мони – карт-бланш, Аман ему доверяет. Если Моня сказал, что хочет взять партию прозрачных за пятьдесят миллионов, то он получает на это средства. Аман знает, что Верман вернет ему деньги с небольшим верхом.
Майя с Яшей одновременно кивнули: в способностях Мони по этой части они не сомневались.
– У Амана Купцова есть свой человек там, наверху, – продолжал Дворкин. – Как можно сейчас делать бизнес без покровителя? Нельзя, никак нельзя. У нас такая страна, что тебя съедят раньше, чем ты успеешь положить в карман первую заработанную тысячу. Он – большой человек, купил себе два телеканала и имеет с них свой гешефт. Ну, еще парочку-троечку радиостанций, но такую мелочь мы даже не будем брать в расчет. Верно я говорю, Верман?
– Верно, – подтвердил Моня. – Шпарьте дальше, Дворкин, вы грамотно излагаете.
– Ты понимаешь, уточка, что иметь такого человека за своей спиной – неплохое подспорье для бизнеса. А потерять его равносильно тому, как войти в бухту, кишащую акулами.
– Положим, не кишащую, – возразил Моня. – Не сбивай ее с толку. Акул всего две.
Майя недоуменно переводила взгляд с Дворкина на Вермана. Почему именно две акулы?
Увидев на ее лице вопрос, Верман объяснил.
Ювелирный рынок Москвы последние пять лет контролировали три человека. Самый известный – Николай Хрящевский, человек страшный, поднявшийся на криминальном бизнесе девяностых. Второй – пресловутый Аман Купцов, тихой сапой пробравшийся в столицу и прибравший к рукам десятки магазинов, где, как грибы, вырастали его «Золотые Купцы». А третий – Григорий Стропарь: темная лошадка, самый загадочный из трех конкурентов, о котором мало кто знал. Однако его доля была самой весомой.
– Он пришел раньше Хрящевского, – рассказывал Моня, понизив голос. – Говорят, все дела Стропарь ведет из-за границы, здесь у него сплошь доверенные лица. Было время, когда они с Хрящевским кружили один вокруг другого, точно вороны, потому что никто не хотел делить лакомый пирог с другим едоком. Но разошлись тихо.
Дворкин покачал головой, то ли сожалея об этом, то ли радуясь.
– Дядя, не распыляйтесь, – попросил Яша. – Что вам этот Стропарь? Рассказывайте дело.
Сема сердито цыкнул на него, и Яшка притих.
– Про Стропаря тебе рассказали, чтобы ты, Марецкая, понимала расклад, – пояснил Дворкин. – У него и Хрящевского что-то вроде пакта о ненападении. Но с Аманом такого пакта нет, и, чтобы его не размолотило между двух жерновов, он крепко держится за своего покровителя. Купцов – умный человек, он понимает в людях и знает, с кем можно дружить.
Майя задумалась. Два телеканала, пара-троечка радиостанций… Она вдруг поняла, о ком идет речь.
– Станислав Коржак? – уверенно спросила Майя. – Медиа-магнат?
Моня с Семой дружно замахали на нее руками, словно она сказала что-то неприличное.
– Какая разница, Марецкая! Может быть, он, а может, и кто-то другой. Допустим, этого человека в самом деле зовут Станислав – только допустим!
Майя улыбнулась:
– В прессе их называют закадычными друзьями. Так что можно не делать секрета из их отношений.
– В прессе много что называют, – возразил Сема. – Этот медиа-магнат, Станислав, он осторожный как волк и сперва присматривается два года, а потом что-то решает. Но Аману Купцову он уже доверяет, поэтому пресса не так уж и не права. И вот этот Станислав хочет вложить немного денег. А заодно сделать приятное жене и двум дочерям.
– Откуда вы знаете? – не утерпел Яша.
– Хрящ рассказал, – процедил Верман. – А будешь перебивать старших – отправишься за дверь и будешь стоять там с табличкой «подайте на обед китайско-еврейскому беженцу».