Муж поднялся.
– У тебя отец умер… – глухо сказал он. – Я не мог тебя…
– А-а… – протянула Майя, – значит, так проявлялась твоя порядочность! Бросить меня после смерти отца ты не мог, зато вполне мог срываться на мне из-за того, что я – не та, кто тебе нужен. Это укладывалось в твое понимание порядочности, да?
Муж молчал.
– Позвони ей, – посоветовала Майя. – И скажи, что скоро приедешь.
– Кому? – встрепенулся муж.
– Как кому? Галочке твоей, или Танечке, или Олечке… Кто она?
– Света… – пробормотал тот.
– Значит, Светику. Позвони, она обрадуется. Все, Саня, иди.
Она подняла с пола капустный лист и сунула в рот.
Через два месяца они развелись, и потянулись долгие, однообразные дни. Ползи, ползи, улитка, тащи свой домик. Авось куда-нибудь и выползешь.
Но теперь, думая о прошлом, Майя больше не представляла себя улиткой. Скорее кузнечиком. Хлоп! – и выпрыгнул из несчастливого брака, хлоп! – и перескочил в новую жизнь. Прыг! – и оставил позади импозантного Пашу, а теперь сидит возле Антона Белова и пытается сообразить, куда же его занесло.
После развода с мужем в жизни Майи Марецкой прочно обосновались мужчины, которых она называла «мужчины-зато». В характеристике их отношений «зато» было ключевым словом, и она даже решила, что так – у всех. Муж – алкоголик? Зато детей любит. Пусть не защитил меня от хулиганов, зато добрый. Не умеет вбить гвоздь, зато интеллектуал. Паша – самодовольный болван, зато красавец и «подходящая пара». Всегда находились десятки «зато».
И Майя убеждала себя, что так и надо. По-другому – никак, они же взрослые люди, и время беззаветной влюбленности и романтизма для нее прошло.
Она не сразу поймала себя на мысли, что никаких «зато» в отношении Антона не приходит ей в голову: ни плохих, ни хороших. Он просто-напросто занял собой все ее жизненное пространство, но это не вызывало у Майи протеста. Они засыпали вместе, просыпались в одной кровати, смеялись, целовались, снова обнаруживали себя в постели, и во всем этом было непривычно много нежной радости – как будто кто-то сжалился над Майей и отсыпал ей то, что причиталось за последние годы. Майе казалось, что они живут вместе уже несколько лет. Иногда она заставляла себя вспоминать, что ничего толком не знает о человеке, с которым делит постель, но ей самой было трудно в это поверить. Они любили одни книги, смеялись над одними и теми же шутками, смотрели одни передачи.
Осознанно или нет, они без малейшего напряжения играли любящих супругов. Майя смутно догадывалась, что каждый из них в этой игре обретает свой островок безопасности, но что случится с этим островком потом, да и на что будет похоже их «потом», старалась не задумываться.
Перед тем как уйти, она привычно целовала его в небритую щеку, и сонный Антон ловил ее своей лапой, прижимал к себе, а Майя пищала, что он помнет ей платье. Это повторялось каждое утро, и казалось, что так будет всегда.
. . . . . . . . . . . . . . . . . .
Как только за Майей закрылась дверь, Антон начал собираться. Костюм, выданный Петром Семенычем, положил в пакет, и туда же бросил фальшивые ключи, бумажник, браслет и прочую мелочь. Чисто побрился. Размял по точкам больное плечо, разделся догола и прошелся пальцами по всему телу. Надел джинсы и рубаху, купленные Майей, и подошел к зеркалу.
Отлично. Перевозчик как он есть, без всякой маскировки. «Главное, чтоб стрелять не начали сразу, как увидят. С них станется…»
С собой он не стал брать никакого оружия и даже иголку, поразмыслив, вытащил из обшлага рукава и оставил на столе. Если все пойдет по его плану, то наверняка будет обыск. Пускай они чувствуют себя спокойно.
Ранним утром проспект заполнился машинами, внутри которых плавились водители, и Антон свернул к метро. Жаркий майский день набирал силу, от влажного после поливальной машины асфальта поднимался многообещающий дымок. На город неумолимо надвигалось лето.
Первым пунктом его плана стоял Петр Семеныч. Антон даже не стал подниматься на второй этаж: бросил пакет одному из гавриков, покуривавших возле подъезда, и велел передать хозяину. Судя по тому, что вопросов ему никто не задал, Петр Семеныч провел со своими разъяснительную работу.
Снова прожорливое метро – и во второй раз подземка выплюнула Белова уже на Новом Арбате. В десяти минутах ходьбы отсюда располагался офис Николая Хрящевского, и туда-то Антон и направился.
Он не думал о том, что его может ждать, не пытался представить, как примет его бывший босс. Белов все для себя решил еще два дня назад и последние сутки лишь прокручивал в голове предстоящий разговор. Разговор – вот что главное! Он должен вывести Хруща на беседу. Тогда у него есть шанс выбраться из этой заварушки живым, а Антон Белов последнее время стал относиться к своей жизни куда серьезнее, чем прежде.