— А, больше половины бывшие колодники и воровки, — отмахнулась Ольча и запихнула в рот Ларке ломтик сыра — дразняще и остро пахучего на морозе, овечьего. Такого городским или равнинным вовек не попробовать, а уж тем более не оценить. — Хорошо, коль через год треть не перемрёт.
С другой стороны, если поселенцы всё же укрепятся на новом месте, пустят корни — помогать им в том будут неустанно — то глядишь, и будет толк…
— Место им отвели напротив Сонной Лощины, — добавил Лёнчик и лихо опрокинул в себя чарку.
Ларка кивнул — неплохое место для деревни, тихое и светлое — и тоже последовал его примеру. Уж ведьминская настойка, изготовление которой не давалось даже Ольче, ценилась вовсе не за крепость — кузнец разбирал в ней полдюжины травок. А уж сколько их там на самом деле, пользительных и не очень, только сама бабка и ведала.
— А, чуть не забыл! — раскрасневшийся и ставший ещё более непоседливым Лёнчик хлопнул себя по вязаной шапочке и полез за пазуху.
Оказалось, что после тех событий в Каменке он вместе с чаровницей прошёлся по следу так напаскудившего отряда святош — чтоб найти место и способ, как те проскользнули в тыл.
— Они через узость в ущелье псалмами над пропастью мостик намолили. А коням копыта войлоком обернули, чтоб шумом себя не обнаружить. Я там закрыла волшбой… той самой, прабабкиной — с гребешком и волчьим зубом, — Ларка против воли содрогнулся.
Уж он видел это, когда старая ведьма изгоняла из Тёмного Бора волколаков. Такое и захотел бы, да не забудешь — воистину, и врагу не пожелать. Тёмное, старое и напрочь недоступное обычным волшебникам колдовство, оно пусть и выглядело блекло по сравнению с файрболами и ленточными молниями… но оказывалось куда более действенным, хоть и неспешным.
Но оказалось, что и это не всё. Того из двух незадачливых солдат, который оказался дальше от тропинки, земляные духи таки успели утянуть вниз. И с трудом нашедшая то место парочка потом тащила в замок почти пуд оставшегося от вояки железа.
— Так что, госпожа Гражинка теперь богатая невеста, — раскрасневшаяся на морозе и после чарки Ольча (а может, и поцелуй кузнеца до сих пор горел на устах?) усмехнулась. — Настолько хорошо железо пристроить удалось, что от щедрот её милость велела тебе подарок передать — мы это на той на тропинке случайно углядели, почти чудом.
В ладонях Лёнчика обнаружилась рыжая загогулина, в которой Ларка со всё возрастающим изумлением признал потерянную кем-то из коней светлого воинства подкову. Найти и подобрать такое считалось неслыханной удачей, не говоря уже про богатство. Да уж, не скупа госпожа Гражина, дай ей боги всего и вовремя! Парень осторожно повертел в руках добычу.
— А ведь, на хороший кинжал в самый раз, — выдохнул он, и на радостях снова полез обниматься. Если похохатывающий охотник сразу запросил пощады, то Ольча коварно подставила губки бантиком… и парень с хохотом прекратил свои поползновения.
Нехотя Ларка рассказал о своём отряде вихлянутых и их постельных забавах — но Ольча завертела отрицательно головой, отплёвываясь.
— Это самый лёгкий путь… но я отчего-то чувствую, что он не мой… и спасибо небесам, что не твой.
Туман вокруг медленно, словно нехотя рассеялся. У костерка обнаружился словно заснувший Лёнчик — вот он встрепенулся, и как ни в чём ни бывало продолжил свой рассказ.
— В общем, её милость повелела передать тебе подарок, — дальше выяснилось, что с традиционным в конце осени обозом, когда в столицу из баронства отправлялись подати, королевская дань, а также подарки нужным людям и чиновникам — в общем, с караваном отправились охотник и чаровница, получившие разрешение отлучиться ненадолго и проведать Ларку.
Парень неохотно отпустил замершую в его объятиях ведьмочку. Легонько чмокнул напоследок в чуть припухлый от слёз носик — и та столь же медленно, нехотя отстранилась.
Зато в ладони снова легла увесистая подкова. Перед своими Ларка решил не крыться — рыжая пыль ржавчины осыпалась клубящейся струйкой, когда тугой неподатливый металл потёк меж соскучившихся по настоящей работе пальцев. И то, что ещё несколько мгновений назад было неказистой потёртой поковкой безвестного кузнеца из полночных краёв, вытянулось в полосу.
Железо оказалось с одной стороны куда прочнее и твёрже бронзы, а ж тем более меди — но с другой, есть что-то в этом металле особенное. Уж очень прихотливо оно воспринимало малейшие примеси, ничтожные завитки волшбы. И даже самые искушённые в таковых делах кузнецы или чародеи не ведали и десятой части всех его возможностей.
А металл тёк, выглаживался. Вот сверху руки Ларки легла горячая, истекающая сдержанной силой женская ладонь — и тот с благодарным кивком направил в поделку поток магии. Не повредит, уж зачарованный клинок куда лучше простой поделки. Внутренний слой вязкий, гибкий, весь напитанный упругой женской волшбой. Сверху второй, твёрдый — тут даже Лёнчик добавил пару капель Силы к умениям кузнеца. И лишь самый наружный Ларка облёк таким блеском уснувшего пламени, что уже потом долго и с восхищением рассматривал даже сам.
— Вот и всё. Похоже, еловая лапка это мой знак как кузнеца, — он выдохнул пар в морозный воздух.
В ладонях открылся небольшой ладный клинок. Узкий кинжал, хотя и потолще стилета. Не с лепестковым лезвием, но и не рыцарская мизерикордия — в общем, что-то не совсем обычное, но жутко красивое. Как и всё, впрочем, что последнее время выходило из-под рук молодого кузнеца.
— Мастер, — уважительно засмеялся Лёнчик и, в восхищении покрутив головой, добавил в почти прогоревший костёр несколько веток.
Ольча долго вертела клинок в ладонях, приценивалась. Даже шептала что-то, отчего оба мужчины то покрывались потом, то едва сдерживали желание почухаться пониже спины — уж при бабе-то никак не можно, а тем более при Ольче.
— А ну-ка… — чаровница добыла с пояса собственный, простецкий серебряный нож. — Кажется, с моего рукоятка должна подойти.
Ларка улыбнулся. Узорная, костяная с врезками рукоять Ольчиного ножа долгое время служила предметом восхищения и даже зависти окрестных мастеров. Покойный барон охотно предложил бы чаровнице хорошие деньги за неё — если б они у того в казне водились.
— Ну, спасибо — подарок от души это вещь! — оказалось, подошло почти идеально. Лишь пришлось снять пару тончайших стружечек да расплескать кончик хвостовика — и вот, по рукам знающих толк в таких делах пошёл сияющий смертельным отблеском кинжал с кокетливо зеленеющей еловой лапкой на клинке да узорной наборчатой рукоятью.
— М-да — зуб даю, такого и король не постеснялся бы, — Лёнчик последний раз восхищённо хмыкнул, и вернул кинжал.
Вернее, хотел вернуть — Ольча вновь затормошила кузнеца.
— Да, ещё немного, и ты много чего сможешь… — кое-как отдышалась она и тут же кокетливо стрельнула серыми глазами. — Лишь бы тебя какая столичная штучка не окрутила…
Ларка шепнул в любопытно подставленное ушко, что для неё у него в сердце всегда место найдётся, и получив обиженно-кокетливый шлепок по груди, отпустил ведьмочку.
— Значит, так, — он неохотно отогнал от головы сладкий туман. — Когда я пойду обратно, зайдите с той стороны к стене. Там кривая сосна с моей меткой, приметная. Я тут тоже кой-чего припас… хоть и тяжело вам будет, но домой надо донести.
На заинтересованные вопросы парень с улыбкой ответил — да ведь, он зелья не пьёт и табака не курит. Но выдаваемый паёк исправно получал и обменивал на всякое-такое полезное.
— В общем, три больших бруска олова — рябой Бажик пусть бронзы наварит, — и заинтересованно блеснувшая глазами Ольча кивнула. Старый кузнец при баронском замке знал, как распорядиться таким богатством.
— Да две дюжины стальных иголок, у нас-то таких и не видали, — тут уже закивали оба. Из меди-то что за игла? Только батист или мягкий лён и шить… но оказалось, что и это не всё.
В библиотеке Академии износившиеся или случайно пострадавшие книги уничтожались смотрителями, а взамен них писари под чутким присмотром магиков делали новые. Но ушлый Ларка перемолвился словечком тут, подмазал подарком там — и теперь у него под изголовьем кровати хранилось несколько потрёпанных томиков.
— Но, книги и свитки тебе да ведьме, Ольча. И послушай очень внимательно, — в последнем напоминании нужды не было. Очаровательно румяная и подозрительно радостно поблёскивающая глазами чаровница была сама внимательность. — Здешние магики всё спешат, больше обращают внимание на результат — а вот отчего и почему то или иное колдовство работает, многие уже и забывать начали. Неспешно почитайте, разберитесь — мне кажется, эти торопыги много чего упустили…