Стоило признать, Ольча и Лёнчик согласно закивали. Уж если к древним, из поколения в поколение передаваемым знаниям добавить новый свет… это дело!
— Ну вот представьте — я, сидя на лодке посреди вон того озера за холмами, смог при помощи обряда вызвать огненного духа, — оба гостя изумлённо переглянулись, а Ольча севшим голосом проворчала, что такого не умела ни она, ни даже старая ведьма… — Обряд простой — но вот как и почему он действует, нынче не помнит уже никто. Вот сядете и разберётесь.
Ларка обвёл охотника и чародейку внимательным взглядом, и над крохотной полянкой негромко раздался его волнующийся голос.
— Понимаете… эти, с их городами, войнами и показушным блеском — они пришли и ушли. А нам в глухомани надо силу хранить, и знания. Не настал ещё час… — палец Ольчи лёг поперёк губ кузнеца и словно замкнул их печатью молчания.
— Не здесь, — и оба мужчины понятливо кивнули.
— Ещё есть старая книга по травам и порошкам, что у нас не встречаются — но у купцов можно купить или выменять. И да, там одна дивчина набросала мне свиток — с погодой она управляется очень уж ловко… посмотрите, может, кто из наших сумеет.
Лёнчик восторженно затряс парня и даже пустился вокруг костерка впляс. Уж погода в горах это дело такое — если не управлять, то хотя бы предсказать, уже дело великое. Завсегда нужное, хоть путнику, хоть охотнику, хоть землепашцу или скотоводу…
Ольча мельком взглянула вверх и с неохотой выдохнула.
— Пора.
Погрустневший Лёнчик проворно разлил остатки сладкой волной колышущейся в теле ведьминской настойки.
— Что ж, Ларка — ты сильно изменился… но, скорее к лучшему, — они выпили по капельке жизненной силы не чокаясь. Уж не алкаши какие-нибудь. А потом молча, полные каждый своих раздумий, побрели в обнимку к бревенчатым меж каменных башен воротам…
Дух земли, что бесцельно околачивался под стеной, понятливо закивал. Тут же он обнял лапками здоровенный для него, полновесный брусок серого олова и словно провалился с ним под землю. Впрочем, почему словно? Именно что поднырнул без особого труда под мощный каменный фундамент с тем, чтобы тут же поплавком выскочить наверх с другой стороны. Туда, где Ольча под прикрытием не очень-то и широких плеч Лёнчика присела и лихорадочно распихивала по торбам и котомкам таскаемые малышами подарки.
Последним Ларка отправил два небольших, ладных бронзовых кинжала. Делал с любовью, думал кому-нибудь в подарок пару сотворить — а вон как пригодились. Будто как чувствовал, что для хороших людей подойдут. Для людей ли? Он вспомнил, как четверть часа назад он кое-как оторвался от ставших вдруг огромными серых глаз чаровницы, в хмельном тумане соображая, что ещё чуть и случится непоправимое — и зачем-то спросил:
— Сколько тебе лет?
Ольча непонятно так улыбнулась, тоже едва в силах отвести подёрнутые сладкой мечтательной поволокой глаза, и выдохнула поначалу вроде непонятное.
— Сколько лет весеннему лесу?
Много — и ни одного. Уж Ларка знал ответ на эту немудрёную, ещё детскую загадку. Ох уж, Ольча! Знала ведь, что парень подумает. Ведь раскрылась напрочь — она лишь один листочек природы, но и природа есть часть её. Говорят, эльфы тоже такие — им тыщу лет прожить что нам плюнуть…
Вернувшийся дух притащил в лапках какую-то зелёную искорку — и вприпрыжку прилепил её на губы ухоронившемуся за стоящей здесь катапультой Ларке. Не узнать пахнущий горьковатой полынью чмок Ольчи было просто невозможно, и парень легонько улыбнулся.
— Спасибо, малыш — теперь отдыхай.
Обласканный и согретый горячей человековской сущностью дух запрыгал восторженным колобком — чувствующий поблагодарил его! Значит, он сделал всё правильно? Будет, будет чем похвастать перед друзьями во время посиделок у старого Огневика в известковой каверне…
Известно ли дамам и господам неверующим, отчего даже в богатом железом царстве полуночи иногда инструменты всё же делают из бронзы? В тех местах, где пожар страшнее гнева господня. Неужто сообразили? Да, всё верно — в отличие от гордого и прославленного железа, бронза при ударе не искрит. Не отлетают крохотные раскалённые брызги, не дают даже малейшей возможности полыхнуть беспощадному пламени…
Ларка отпрыгнул и привычно поставил блок. Сквозь зубы он глухо зашипел как кот — чёртов фехтовальщик всё-таки зацепил левую ногу. И теперь она горела словно в огне. Правда, и противник перекособочился от боли, потирая наверняка переломанные рёбра. А, ничего страшного. Перед каждым боем полковник лично напоминал — главное, не убить. Магики и целители вон они, наготове. Специально собраны лучшие чуть ли не со всего королевства, сразу закроют любую рану, залечат так что потом и шрамов не останется. Даже отрубленную конечность на место приделают — разве что не голову…
Долговязый кадет из четвёртого отряда фехтовал как бог. Кончик его тяжёлой шпаги раз за разом мелькал у левого глаза парня, и только небесам оставалось ведомо, какими трудами удавалось его отвести или отбить. Давно и напрочь взмокший Ларка поймал себя на почти непреодолимом ощущении — даже если снести этому паразиту башку, движения его останутся всё теми же небрежно-выверенными и быстрыми.
Шпага оказывалась несколько быстрее бастарда, зато и отбивала удары того едва-два — лишь мелькали иззубренные клинки.
"Ничего, веточка, поправлю — будешь как новая" — парень встал в обратную стойку, положив свободную ладонь у основания клинка, и вновь почувствовал как от того во всё тело потянуло хвойной свежестью. Бастард откровенно оказался волшебным, хоть и не светился. По занемевшим от усталости членам словно пронёсся бодрящий ветерок, понемногу вымывая усталость.
Противник тоже замер на некотором отдалении, хмуро и сосредоточенно изучая взглядом соперника и прикидывая — какую бы ещё пакость тому устроить? Ларка особо в атаку не лез, зато огрызался так, что шпажист с воем насилуемого клинка раз за разом отскакивал обратно.
За пределами небольшого квадрата из лент, привязанных к эфесам традиционно воткнутых по углам клинков, стояла мёртвая тишина. На самом-то деле, там сейчас наверняка бушевала буря нешуточных людских страстей — но сюда не доносилось ни звука. По правилам, запрещались любые выкрики, неодобрение или поддержка. А уж тем более магические воздействия… но поскольку в запале зрители обязательно по широте души чего-нибудь так и норовили учудить, то волшебники Академии и накрыли ристалище особой магией.
Финал. Для кого-то одного из этих двоих проигрыш оказывался равносилен смерти. Победитель получает всё — вожделенный шнурок внеочередного звания дело такое, за которое, бывало, и жизнью рисковали… Ларка осторожно утёр заливающий глаза пот.
Конечно, выучили что его, что соперника на совесть. А всё же, нехватка опыта сказывалась страшно. Потому-то и вспомнились слова унтера, что плохонького ветерана нипочём не одолеет даже самый блестящий новичок. Впрочем, тут ситуация оказывалась на равных.
Он сделал крохотный шажок вперёд. Всего один — но первый. И того хватило, чтобы взгляд противника заметался с удвоенной силой. Какую бы гадость тот ни придумал, но и Ларка чуть поменял тактику боя…
И снова глухо запели клинки, снова в дюйме от поражения засновали разгорячённые тела парней. С тем, чтобы после едва видимого глазом обмена ударами разорвать дистанцию. Вот уж, практически равны… и Ларка снова сделал шажок вперёд. Отвоевал позицию, как говаривал старый поручик Хоровиц.
Теперь не соперник, а он, он занимал середину квадрата и волен был гонять того и пытаться зажать в угол. Правда, сил оставалось не так уж и много — быстрые как змеиный укус колющие удары тоже потребляли просто уйму запасов.
Ещё один шажок — и выдержать, выдержать бешеный шквал атаки… как хорошо, что бронза не искрит! Не слепит, не отвлекает…
Ларка нарочито не смотрел в глаза. И даже на оружие противника вроде бы поглядывал небрежно, искоса. В ноги противнику смотрел, уж те о намерениях скажут обязательно и без лжи. Центр тяжести просто обязан помещаться меж точек опор. Парень едва не засмеялся — меньше года назад он не то что слов, даже понятия о таких материях не имел!