— Здравия желаю вашему превосходительству! — корнет смотрел одновременно и уважительно, и настороженно — чего ещё удумается этому офицеру, да ещё и золотопояснику? Но поедать глазами начальство откровенно не торопился — знал себе цену, шельмец!
Ларка обошёл вокруг того, вдумчиво приглядываясь. М-да! Если предположить, что женская грудь чуть прижата чем-то вроде бандажа, а оставшееся замаскировано форменным кружевным воротником, то иное объяснение что-то в голову никак не лезло. Винцом карродельским попахивало — но так, в меру, больше для куражу.
— Ремень чуть распусти — ни один опытный младший чин так не носит, — посоветовал он, подёргав затянутую до визга медную пряжку. — А складки сгони назад… вот так. Документы?
Молодецки выдернув из-за обшлага свиток, корнет молодецки подал его вопросившему. Мстительно Ларка заставил того повторить — медленнее и с достоинством. Бумаги оказались в порядке, и даже чуть потёртыми в нужных местах. А ведь, как бы не самые настоящие!
— Ну что ж, корнет Велерин, — он меланхолично покачался на каблуках сапог, как по привычке то проделывал полковник Блентхейм, измышляя наказание провинившемуся кадету. — Что у нас насчёт знания уставов и знаков различия? Фехтования? Физической подготовки?..
И так далее, и тому подобное. Оказалось не так уж и плохо — во всяком случае, для обычного раздолбая из гарнизона провинциального городка вполне сойдёт. И даже пару-тройку приёмов короткой шпагой этот юнец изобразил вполне недурственно. Правда, грела поручика одна мыслишка, и он мысленно похихикивал — денщики-то положены только офицерам! А вот корнет чином не вышел… от одной лишь мысли, как вот эти белые изящные ладони попытаются вычистить мундир или наярить ваксой сапоги, у него даже немного поднялось настроение.
— Ладно, — он тяжело вздохнул, всем видом изображая — какое же делает одолжение — и продолжил. — Разрешаю пользоваться моим денщиком в качестве обслуги.
Ресницы над блекло-синими глазами раз-другой озадаченно хлопнули, а затем восхищённая мальчишеская улыбка подтвердила догадку Ларки — до таких тонкостей штабные чины, разрабатывавшие легенду для корнета, не додумались.
— Спасибо, ваш-бродие, — корнет смотрел преданно и чуть ли не влюблённо. — То очень кстати будет.
Ошивавшаяся у грот-мачты домовёнка восприняла это известие без особого энтузиазма, но и не разнылась. Подумаешь, хлопот и раньше не сильно было — хозяин мебель спьяну не рубал и девиц низкопробных не водил! Корнет воспринял это ворчание с интересом и еле проявившейся улыбкой, и лишь кивок ресниц подтвердил — принято.
— Ладно… — Ларка пригляделся ещё раз и решился. — Вроде похоже, не могут же они знать доподлинно, как ведут себя все молодые нахалы. А мелочи можно списать на тяжёлое детство и недавнее ранение — в бумагах отмечено, и даже номер полевого госпиталя такой существует. Годится — работаем так, корнет.
И тут произошло то, что что буквально и без малейшего преувеличения обдало молодого офицера жаром. Юный корнет шагнул ближе, приподнялся на цыпочки, и неожиданно обнял своего командира за шею. А потом урвал с губ поручика такой нежный поцелуй…
Летел этот нахал долго и красиво кувыркаясь в воздухе. Неизвестно, сколько бы ещё продолжалось это неприродное для человека порхание над палубой, но грот-мачта милостиво прервала этакое непотребство столкновением с собою.
— Браво! — обнаружившаяся у нактоуза леди Хельга с восторгом захлопала в ладоши. — Вот теперь можно считать, что преображение в парня состоялось полное.
Разгневанный Ларка остановился на полушаге, уже доставая из ножен бастард. Досадливо выдохнув, он уронил клинок обратно в ножны и всей фигурой грозно навис над кое-как шевелящимся юнцом. Вдвоём с подоспевшим капитаном они подняли того на подрагивающие ноги.
— Вот тебе и проверка, максимально приближённая к боевой, — корнет осторожно ощупал стремительно наливающийся под левым глазом синяк и принялся его сводить мелкими толиками магии.
И только сейчас поручик насторожился. Конечно, что-то царапало предупреждающе, нечто этакое нашёптывала интуиция — и только сейчас парень припомнил, что в бумагах у этого юного педика тоже стоит спец-отметка насчёт девятого отряда. Ну, знаете!
"А чего это я так завёлся?" — всё же, стоило признать, преображение вышло полное. Хоть уголок памяти и вопил, что на самом деле это и есть никто иная как красотка Велерина, но все органы чувств и восприятие упрямо твердили, что нет — этот неприлично смазливый корнет на самом деле хоть и извращенец мерзкий, но мужского полу. Всё вздыбившееся сейчас существо настойчиво воспринимало сидящего у мачты как парня… Ларка украдкой вытер губы и сплюнул.
— Да уж, нелегка королевская служба. Признаться, я тоже не верил, что выйдет настолько достоверно, — капитан Хок глянул на юнца и с переменившимся лицом брезгливо передёрнулся. — Э-э нет, на мне чур не проверять! Но маскировка, стоит признать, вышла самая что ни на есть отменная…
И вот сейчас бравый поручик, посланец медного королевства стоял перед сходнями и отчего-то никак не мог себя пересилить. Медленно, тяжело, словно сапог оказался облеплен пудовыми ошметьями грязи, он всё же поднял ставшую непослушной ногу и поставил на отделявший от неизвестности мостик… дальше, как и ожидалось, пошло легче.
На каменном, добротном причале его ощутимо качнуло — настолько, что Ларка оказался вынужден присесть на надёжный грибок кнехта. "Ишь, даже это у них чугунное…" — поручик смахнул холодный пот платочком из рукава и выдохнул в перекосившиеся отчего-то лица:
— Прошу прощения, господа… я человек сугубо сухопутный. Только приспособился к этой шаткой палубе — а тут уже берег не приемлет меня.
На физиономиях встречающих отобразилось хоть какое-то живое чувство, в данном случае сочувствие. Да уж, море оно такое. Если кого невзлюбит, то это надолго — если не навсегда… всё же, в глазах постепенно прояснилось, а игривое покачивание каменной тверди под ногами мало-помалу улеглось. Ибо озабоченный капитан Хок сбежал вслед за своим пассажиром на причал вместе с полсклянкой рома, в пару "да растудыть вас" вытребовал из святош свежий лимон и напоил поручика этой адской смесью.
Справедливости ради следует отметить, что леди и корнета пришлось попользовать сим диковинным соедством тоже. Единственная, кто крепко держалась на лапках, оказалась с пыхтением волокшая пожитки домовёнка — но судя по весело поблёскивающим её глазам, Ларка ни за что не побожился бы, что пронырливая малышка уже не причастилась на камбузе у привечавшего её сердобольного кока…
Он попытался встать. С заботливой поддержкой капитана и серанта из встречавшего почётного караула это ему всё-таки удалось. Так что, церемония прошла хоть и довольно скомканно, однако обе стороны всё поняли правильно.
Двое клириков из Священного Синода (вернее, он и она) смотрели волками. Но верительные грамоты от короля таки сыграли своё дело — парламентёров встретили добром. Как отнеслась громыхающая железом башня сопровождавшего их паладина святой церкви, поначалу было неясно. Однако Ларка, у которого уже почти совсем посветлело в глазах, заметил — рубать тут никого не придётся.
— А в мирном исходе переговоров вы заинтересованы куда больше чем я или мой король… — ого! Надо было видеть физиономии святош и сопровождающих лиц.
Леди Хельга цветом лица уже несколько отличалась от позеленевших мхом камней причала. И хотя она откровенно разрывалась от двусмысленности своего положения, от неё просто-таки веяло облегчением — наконец-то среди своих!
— Святые братья и сёстры… господин поручик победил меня в честном бою — и я признала себя его пленницей. И коль скоро в вере меня он не принуждал, равно как и к иным гнусностям, — взгляд её как-то непонятно скользнул по Ларке. — То я вынуждена рекомендовать этого дворянина и офицера с самой положительной стороны.
Паладин чуть глухим из-за шлема голосом посетовал — разведка рассказывала о вот этом висящем на поясе клинке-бастарде чуть ли не чудеса. Калёную и трижды освящённую сталь резал как масло, и всё такое. Но поручик быстро нашёл выход из положения. Поскольку он офицер на действующей службе, то без оружия совсем появляться не положено. Но!
— Если я заменю меч на парадный кинжал — думаю, мой полковник сильно гневаться не станет? — паладин после этих слов неуверенно кивнул.