– Так побежали к нему! – Елена схватила ее за руку. – Может, он ничего еще не успел тронуть!
Женщины бегом спустились на третий этаж. Александра в кровь разбила костяшки пальцев, пытаясь достучаться до реставратора мебели (звонок возле его обшарпанной двери отсутствовал). Наконец отворилась дверь напротив и оттуда высунулась Марья Семеновна. Стоило старухе увидеть Александру, ее лицо приняло непередаваемо кислое выражение.
– Где Сергей Петрович? – с ходу обратилась к ней художница.
– Он-то? – Та перевела взгляд на Елену и снова скорчила гримасу. – Да как бы уже не умер.
– Умер?! – Александра почти прокричала это слово, так что вверху на лестнице отозвалось эхо. – Когда?!
– Ничего не знаю, – сжав железные зубы, бросила старуха, отступая вглубь квартиры. – Его в больницу два дня назад отвезли. Температура сорок. Весь черный. Допился!
Теперь она говорила с такой неохотой, что даже проглатывала некоторые гласные. Елена понимала ее с большим трудом, но Александра, видимо, привыкла к подобной манере общения. Она бросилась к старухе и не дала ей закрыть дверь, поставив ногу на порог:
– Мне надо зайти к нему в мастерскую. Он ведь наверняка оставил вам ключ!
– Ключ есть, – пробурчала та. – Да не про вашу честь. Что тебе там нужно?
– Он у меня альбомы брал на время!
– Ничего не знаю!
Неизвестно, чем могла закончиться эта перепалка. Елена видела, что обе женщины заведены и сдаваться не собираются. Она опасалась, что художница не совладает с собой и набросится на старуху с кулаками. Однако в спор внезапно вмешалось третье лицо. За спиной тети Мани появился хозяин мастерской. Сегодня на нем красовался невероятно засаленный шелковый халат, задрапированный в виде римской тоги. Голая волосатая грудь и растянутые кальсоны оставались на виду, но скульптор этим не смущался и пребывал в хорошем настроении. Он обрадовался, увидев соседку, и приветствовал ее густым басом:
– Прелестной Сашеньке – наше почтение! Что вы опять не поделили?
– Стас, прошу тебя, прикажи ей дать мне ключ от Сергеевой мастерской! Всего на полчаса! Ничего не трону, клянусь! Что за глупые подозрения! Мне срочно мои книги нужны!
– О, нимфа и сильфида, – проворковал скульптор, ловко ныряя рукой в оттопыренный карман старухиного бархатного камзола и доставая горсть разрозненных ключей. Та безропотно позволила себя обыскать. – Выдай Саше искомое и не оскорбляй эту замечательную женщину своими фантастическими домыслами. Что можно украсть у Сереги, в самом деле?
– Кроме грязи – ничего, – покорно согласилась Марья Семеновна, выуживая нужный ключ и протягивая его художнице: – Только верни.
Дверь за ними захлопнулась.
Александре пришлось повозиться с проржавевшим замком на двери мастерской. Наконец ключ повернулся и женщины оказались внутри.
Груды ломаной мебели, покрытой толстым слоем пыли, мутные пустые бутылки, рядами выстроившиеся на мраморных подоконниках, раскрытые джутовые мешки с мусором по всем углам и неистребимый ядовитый запах лака и клея – все это Елена отмечала как во сне, краем сознания. Она спешила за художницей, а та прокладывала себе путь через анфиладу захламленных комнат уверенно, не глядя по сторонам, будто знала, где искать.
В третьей по счету комнате мусора было меньше, на окне болталась тряпка, заменявшая занавеску, в углу стояла железная кровать со свернутым матрасом. Александра, выбежав на середину комнаты, вдруг застыла, будто наткнувшись на невидимую преграду. Секундой позже и Елена вновь увидела шедевр Ван Гуизия.
Цирцея, смеющаяся и вечно юная, вся – воплощенное здоровье и соблазн – шла по лугу, окруженная теснившимися к ее коленям свиньями. На темном полированном дереве матово блестели солнечные лучи, с трудом пробивавшиеся сквозь немытые оконные стекла. Панно стояло на двух стульях, развернутое так, что между ним и стеной оставалось еще немного места.
– Помоги мне, – почти без голоса произнесла Александра, озираясь и беря с тумбочки в углу потрепанный кожаный чемоданчик. В нем что-то звякнуло. – Инструменты, к счастью, здесь. Мы должны справиться быстро. Придерживай переднюю стенку, не дай бог, она отвалится и упадет.
– Давай постелим на пол матрас! – предложила Елена, испуганная как возможным повреждением шедевра, так и перспективой ловить падающий массив дуба весом больше ее самой.