«Семь смертных грехов в картинах такого жанра обычно узнаваемы, а эти свинки безличны. Стадо и стадо. Кто из них зависть, кто чревоугодие, а кто скупость – не разобрать. По идее, чревоугодие должно быть самой толстой свиньей. А скупость – тощей, а они все примерно одинаковой упитанности. Смысл аллегории теряется, до зрителей не доходит. Получается какая-то отвлеченная картина, на свободную тему. Женщина и семь свиней. Это может быть просто сельская сценка. Это может быть…»
И вдруг ее обдало жаром, в ушах тонко зазвенела натянутая до предела, вибрирующая струна. Перед глазами, застилая фотографию, проплыли бисерные строчки из последнего письма Каролины Ван Гуизий. «Дарю своей родственнице Доротее Ван Хейс панно, изображающее греческую богиню Цирцею со стадом пасомых ею свиней…» И тут же к ним подлетели размашистые строки из письма мастера: «Сама Цирцея, с ее немалым животом, да семь свиней – вот восемь тайников, достаточных по размеру…»
Александра вскочила, едва не потеряв равновесие, принесла коробку с архивом и принялась снова перечитывать последние письма. Сомнений не оставалось – описание панно совпадало со снимком, который она видела в каталоге. Но могло ли это быть?! Удивительное совпадение, близкое к чуду! Могло ли на аукционе выставляться панно великого мастера, никем не опознанное, потерянное уже в середине семнадцатого века – ведь упоминаний о нем нигде не осталось! «Если это так… – начинала думать женщина и тут же останавливалась, чего-то испугавшись. – Если это так, то… Да, если это так…»
Кошка, давно уже тершаяся о ножки стула, пронзительно мяукнула и мягко вскочила к ней на плечо, подкравшись сзади. Художница вскрикнула и стряхнула животное на пол, содрогаясь всем телом. Потом, уяснив, что именно напугало ее чуть не до обморока, женщина тихо, истерично рассмеялась.
– Глупая… Глупая… – бормотала она, все еще ежась и невольно оглядываясь. В первый миг ей показалось, что кто-то ворвался в мансарду и напал на нее сзади. – Ты меня чуть заикой не сделала! Если это Ван Гуизий, то мы с тобой будем богаты, маленькая моя оборваночка. Я куплю тебе кошачий домик, ящик консервов, золотой ошейник и новую батарею, чтобы ты возле нее грелась. А если тайник так никем и не был вскрыт, если это так…
Додумывать женщина боялась, понимая, что такой исход совсем маловероятен. Ясно было одно – нужно немедленно спешить в Бельгию и знакомиться с панно на месте прежде, чем начнутся торги. Ее трясло, как в лихорадке, от одного предположения, что вещь может уйти на сторону, не достаться ей. «Самой мне никогда его не купить. Значит, Катя. На это она должна клюнуть».
Александра еще несколько минут расхаживала по мастерской, бормоча вслух отрывистые фразы, которые кошка принимала на свой счет и беспокойно мяукала, следя за передвижениями хозяйки. А та старалась почему-то не выходить из слабого светового круга, бросаемого лампой. Черные тени в углах, казалось, следили за каждым ее движением. И тогда Александра вдруг впервые пожалела о том, что входная дверь, пусть и обитая проржавевшим железом, запирается на один жиденький замок. С того самого момента, когда художнице открылась истина, в ее душе поселился смутный страх. Она не могла бы сказать толком, чего боится. Того, что это окажется вовсе не Ван Гуизий, или того, что это и есть творение великого мастера? Того, что тайник давно вскрыт и опустошен, или того, что он каким-то чудом остался неприкосновенен?
Александра не могла ответить на эти вопросы тогда, как не знала ответа на них и сейчас. Она понимала одно: в лесу появился еще один охотник.
Глава 8
Явившись на работу вечером в пятницу, Елена чувствовала себя еще более разбитой, чем обычно. После скандальной смены, когда провалилась ее попытка помочь художнице и родилось сразу несколько новых конфликтов и интриг, она чувствовала себя так, будто ее втянула в себя огромная вращающаяся воронка, нечто вроде торнадо, но невидимого, не несущего внешних разрушений. Любая попытка противостоять этой силе казалась бесполезной: не она вызвала эту нечисть и не ей ее изгонять.
Неприятности начались сразу, когда она вошла в отель со служебного входа. Елена нос к носу столкнулась с Глебом Ивановичем. Сегодня у начальника охраны, и всегда-то выглядевшего так, будто он только что вернулся с похорон, был такой вид, будто умер кто-то очень значительный.