Марья Семеновна не без гордости повела плечами. Елена воспользовалась паузой, чтобы задать вопрос:
– Когда это было? Когда он приходил?
– Да позавчера, ближе к вечеру.
– В пятницу?
Елена прикусила губу, глядя в сторону, чтобы старуха не заметила страха в ее глазах. «Он явился вечером того же дня, когда убил жену клиента Александры, владельца панно. Наверное, весь день следил за этим домом, надеясь встретить Александру, а вечером решил подняться в мастерскую. Можно было бы сказать, что старуха не понимает, какой опасности избежала… Но она, кажется, что-то понимает!»
– Сашка что-нибудь натворила? – спросила Марья Семеновна, в одну долгую затяжку расправляясь с папиросой. Михаил, стоявший несколькими ступеньками ниже, отворачивался, стараясь не дышать тошнотворно крепким дымом. – Скажите честно!
– Она – ничего, – после небольшой заминки ответила Елена. – А вот этот парень много чего натворил. Если он снова сюда явится, передайте ему, что Александра уехала очень надолго, и главное – старайтесь не оставаться с ним наедине.
– Да больше ни за какие деньги! – Женщина широко перекрестилась, вытряхнула куцый окурок в ведро и тут же ввинтила в мундштук новую папиросу. – Он мне по ночам снится! Вроде ничего страшного в нем не было и вел себя прилично – «здравствуйте», «извините», «до свидания»… Посидел, подождал, ни с чем ушел. Но вот глаза… Глаза его мне не понравились, ох, до чего не понравились!
– В них что-то особенное было? – почти против своей воли спросила Елена. Она не хотела этого знать, но тайна затягивала ее, как омут, над которым так и манило склониться.
– Было, – почему-то шепотом ответила старуха и вдруг прислушалась, склонив голову набок.
Замерла и Елена, насторожился Михаил. Внизу со скрипом открылась подъездная дверь, и послышались торопливые поднимающиеся шаги. Вскоре показался тот самый, нечесаный, заросший бородой тип с рубцом на лбу, так напугавший Елену. Он прижимал к груди бумажный пакет с названием дорогого продуктового магазина. Из зеленоватой оберточной бумаги торчали длинные французские багеты, колбаса и горлышки нескольких винных бутылок, судя по всему, недешевых. Проходя мимо Марьи Семеновны, мужчина что-то неразборчиво прорычал, но старуха великолепно его поняла, ласково ответив:
– Сейчас приду, картошечки отварю. Ты пока чайник поставь.
Тип хлопнул дверью на площадке третьего этажа, на прощание окинув Елену неожиданно трезвым взглядом, который вдруг привел ее в смущение. В этом взгляде не было мужского интереса, но читалась заинтересованность знатока – так любитель скачек мог бы осматривать незнакомую лошадь на конюшне.
– Мой скульптор, – гордо представила его Марья Семеновна после того, как дверь мастерской закрылась. – Ну, пойду я, к нему сейчас друзья придут, надо что-то сготовить.
– Вы не договорили… – задержала ее Елена. – О глазах того парня. Что в них было особенного? Понимаете, это важно знать, его ищут.
– Не хотелось бы вспоминать… – поежилась та. – Да так просто и не скажешь… Вроде глаза как глаза, то ли серые, то ли голубые – там лампочка тусклая, такой свет слабый, что не разберешь. Но взгляд… Будто на тебя гадюка из травы смотрит – вот как это было. Улыбка отдельно, взгляд отдельно. До того этот парень меня напугал, что я даже отказать ему не смогла, когда собралась уходить, а он попросился еще Сашку подождать.
– Он оставался в мастерской один?
– То-то и есть… – скорбно протянула Марья Семеновна. – Вот хоть режьте меня, не смогла я его выставить. Он только и сказал: «Вы идите, а я ее подожду!» – спокойно так, с улыбкой. И я ушла… Простить себе не могу! Через полчаса снова туда поднялась, смотрю, он в ее письменном столе роется. Тут меня зло разобрало, я крикнула ему: «Хватит, мне надо дверь запереть!» Он, впрочем, не возражал, попрощался и ушел. Так что, милая дамочка, я вас туда не пущу, как хотите. Я потом с Сашкой не рассчитаюсь!
– Тот парень что-то унес?
– В руках ничего не было. А насчет карманов не знаю! – мотнула головой женщина.
– Хорошо, но мне все же надо подняться в мастерскую, – спокойно, с прежней приветливой улыбкой повторила Елена. Возможно, пару месяцев назад она бы и отступила, наткнувшись на несговорчивую старуху, но служба в отеле научила ее многому, и в числе прочего – бить в одну точку, пока не будет достигнут результат. – Пойдемте с нами, вы сами все увидите. Мне надо оставить картину и взять из стола коробку с бумагами.
– Я ни на какие комбинации не пойду! – вдруг выкрикнула старуха и, метнувшись на площадку, исчезла за дверью квартиры, куда вошел скульптор. Щелкнул запираемый на три оборота замок. Михаил и Елена переглянулись. Мужчина покрутил пальцем у виска: