Елена так заслушалась, что когда Александра остановилась, чтобы чиркнуть зажигалкой, женщина вздрогнула, будто очнувшись.
– То есть у меня вполне приличные шансы найти алмазы в тайнике, – скрываясь за облаком дыма, закончила художница. – Учитывая, до чего крупный куш выставлен в качестве приза, игра стоит свеч.
– А если их там нет?
Последовала долгая пауза, нарушить которую Елена не решилась.
Она уже корила свой длинный язык, когда Александра совершенно спокойно произнесла:
– Они там. То, что некто ведет охоту на них одновременно со мной, уже говорит о многом. Архива никто, кроме меня, не касался, значит, у него был другой источник сведений, который выплыл наружу одновременно с моим. Он ищет алмазы, и ничто другое – об этом говорит число жертв, разве не так?
Елену поразило то, что женщина произнесла последние слова с явным торжеством, будто находя удовлетворение в этом факте.
– Ну и потом, чутье, – значительно закончила художница, давя сигарету в пепельнице. – Я чувствую, что мои труды не напрасны.
– Сколько они могут стоить?
– Я не думаю об этом! – Александра помахала рукой, разгоняя дым, и насмешливо улыбнулась, видя растерянность слушательницы. – Бешеные деньги! Но вы, наверное, не поверите, что не они для меня главное. Конечно, хочется вырваться из вечного безденежья, пожить в свое удовольствие, собирать коллекции не для толстосумов, ни уха ни рыла не смыслящих в искусстве, а для себя… Но ничто не сравнится с тем моментом, когда я вскрою тайники и увижу, как первый луч света падает на эти камни… Вы не представляете… Это будет как свидание с прошлым, как путешествие в машине времени… Как признание в любви…
И, внезапно осекшись, словно устыдившись своей искренности, Александра уже совсем другим тоном добавила:
– Кстати, хотите узнать, почему не кричал бельгийский курьер, в то время как к нему в номер лез убийца? Вас, помнится, интересовал этот вопрос. А я вот сразу догадалась.
– Почему же? – пробормотала Елена. У нее голова шла кругом, не то от обилия свалившейся на нее информации, не то от спертого воздуха мастерской, где в этот яркий майский полдень уже было невыносимо душно от нагретой солнцем крыши.
– Он был с убийцей заодно. Он ждал его, у них была договоренность вскрыть панно еще в номере, а мне подсунуть пустышку. Но в последний момент бельгиец, видно, передумал и не захотел рисковать. Полагаю, была назначена встреча, которая не состоялась, были звонки, на которые курьер не ответил. Тогда обманутый партнер пошел на крайние меры. Ну а бельгиец побоялся шуметь, рыльце-то в пушку! Вероятно, рассчитывал, что они сумеют договориться.
– А на что рассчитываете вы? Прятаться, пока убийцу не поймают? А если он так и не попадется?
Александра не успела ответить. Обе женщины одновременно содрогнулись от резкого скрежещущего звука, раздавшегося со стороны двери. У Елены перехватило дыхание, она услышала, как сердце забилось где-то в ушах, художница сильно переменилась в лице. И вдруг, издав короткий возглас, Александра бросилась к двери и, повернув ключ в замке, открыла ее. В мастерскую с пронзительным отрывистым мяуканьем вбежала тощая черная кошка.
– Ах ты, бродяга! – Александра схватила кошку на руки, и та немедленно вскарабкалась ей на плечо. Устроившись на этом наблюдательном посту, животное недоверчиво наблюдало за Еленой. Ее острая черная мордочка выглядела неописуемо голодной и чрезвычайно смышленой.
– Представьте, последний раз она удрала еще в середине марта и с тех пор даже близко не показывалась. Я оставляла для нее мисочку с молоком в подъезде, но все выпивали крысы, их тут уйма! – Художница, чрезвычайно довольная, гладила свою любимицу, которая тыкалась носом ей в ухо, будто что-то нашептывая, и внезапно, ахнув, воскликнула: – Да она в положении! Вот негодяйка, решила сделать меня бабкой! Да куда тут с котятами! Тем более я уезжаю! Не могу же я остаться здесь, на этом чердаке, где даже замков в двери приличных нет! Он явится среди ночи и зарежет меня, как курицу.
Женщина наклонилась, спустив кошку на пол, прошла в угол комнаты, где была оборудована жалкая кухня. В допотопном холодильнике отыскались какие-то объедки. Кошка все время энергично терлась о ноги хозяйки, мяукая так пронзительно, что под потолком перекатывалось звонкое эхо.
– Ешь! – Александра поставила на пол миску, и оголодавшее животное с утробным урчанием набросилось на еду. – Горе ты мое!