Мой мужчина справился с головокружением, сел на Толяна сверху и продолжил наносить удары кулаком в лицо. Куда придётся.
- Ты...
Удар.
- Посмел...
Удар.
- Поднять руки...
- Удар.
- На мою женщину!
Удар. Удар.
- Убью нахуй!
Удар. Удар. Удар.
Толян уже не сопротивлялся. И отключился, кажется, уже давно. А Марк его продолжал бить. Наносил удар за ударом. Смотрел остекленевшим взглядом и не видел ничего перед собой.
Как происходят эти мои превращения? Я не знаю. И замечать этого не успеваю. Вот я ещё собака, и лежу у дверей на боку. Смотрю как мой мужчина убивает другого. А через несколько секунд я уже подползаю к ним на четвереньках. Обхватываю лицо любимого ладонями, заставляю повернуть голову ко мне, посмотреть в мои глаза.
Марк как-то весь сразу обмяк. Начал заваливаться на меня тяжело дыша. Я поймала его, прижала к себе, начала гладить по волосам, успокаивая.
- Всё... Всё уже...
- Я допустил это... Как я мог..? И ты пострадала из-за меня...
- Нет. Нет! - я продолжала гладить его волосы. Он справился со своими руками и обнял меня. Прижал к себе, сдавливая до хруста в рёбрах. - Давай я помогу тебе дойти до кровати?
- Лучше на диван в гостинной. И... Надо его убрать как-то.
- Я справлюсь. - уверенно сказала я. Хотя и не представляла как именно у меня это получится.
- Точно?
- Точно.
- Проводи меня до дивана. Я немного посижу и сам всё сделаю. - заупрямился мужчина.
- Хорошо. Как скажешь. - не стала спорить я. - Пойдём, я усажу тебя и принесу воды. Может поможет...
- Лучше кофе крепкий. И уголь.
- Да хоть стакан масла впридачу. Только пойдём уже.
Я еле подняла его с тела бессознательного Толяна. Кое как доковыляли до гостинной, собирая все препятствия и не отпуская стену. На диван рухнули вдвоём. Марк тут же закрыл глаза и вырубился. Я полежала на нём сверху ещё какое-то время, успокаивая трясущиеся руки и ноги. Потом сползла с него тихонько на пол и вернулась в спальню.
27. АЛЁНА
Я вернулась в спальню и уселась на край кровати. Уставилась на лежавшего неподвижно Толяна.
Что мне с ним делать? Оставить как есть?
Так он же рано или поздно очнётся и начнёт права качать. А то и снова убивать кинется.
Нет, оставлять его в квартире никак нельзя. Тут Марк ещё тоже в себя не пришёл. Да и я ему вообще не соперник.
Надо тащить дальше.
А куда?
Предположим, я его одна как-нибудь на лестничную клетку доволоку. На большее моих женских силёнок не хватит. А он всё равно туша большая. Мамонт, ёлки-палки, целый!
Оставлю я его на площадке. Утром сердобольные соседи вой поднимут. Полицию вызовут. Наряд приедет, и по кровавой полосе на бетонном полу дошагает до нашей двери. А там Марк с разбитыми в кровь кулаками. И постель в крови. Решат, что заманили к себе и убить хотели. Может, сначала изнасиловать, а потом уже убить. И ведь эта гнида будет кивать как китайский болванчик. Дескать, так всё и было. Заманили, злые люди, жизни лишить хотели бедняжечку невиновную. А он, добрейшей души человек, душа компании и божий одуванчик в одном флаконе, поверил. Поддался на уговоры и пошёл.
Не. Тащить нужно дальше. Туда, откуда к нам следы не приведут.
И вот я вернулась снова к тому же вопросу - как тащить этого борова? Да так, чтобы кровищей своей все лестничные пролёты не замазал.
Смутное воспоминание дёрнулось в памяти. Воспоминание из далёкого детства:
Я, совсем ещё маленькая, сижу на подоконнике и смотрю большими глазами через оконное стекло. Сзади меня поддерживает бабушка, чтобы не свалилась ненароком. В деревенской избе тепло натоплено и пышет жаром печь. А за окном двор и сугробы выше маминой головы. Слепящее зимнее солнце искрится на этом пеликолепии, но не дарит тепла в этот морозный день.
Бабушкин сосед с сыном пришли помочь. Нужно было заколоть на мясо поросёнка, которого бабушка ростила ещё с ранней весны.
И вот, сосед и его сын показались из открытых дверей стаи. Оба держатся за края целлофановой плёнки, которой летом бабушка укрывала грядку с огурцами от холодных ночей и утренних рос. Держатся и тянут, не прилагая больших усилий. А на плёнке лежит поросёнок. Мужчины протащили его мимо и скрылись за углом дома.
И меня осенила жестокая идея.
Я встала. Подобрала раскиданные вещи Марка. Напялила на себя. Не голой же мне его по подъезду таскать?!
Сходила в коридор, достала кусок целлофановой плёнки, который лежал свёрнутый на шкафу. Откуда знаю, что он там есть вообще? Так Надюша, пока квартиру обшаривала, где только не лазила. А я смотрела за ней.