Пока я занималась стиркой и омовением, зверь сам начал настороженно поглядывать по сторонам, время от времени выпуская сеть. Заодно неподалеку обнаружил гнездо с яйцами какой-то глупой птицы. Это гнездо я тут же разорила, совершенно не испытывая угрызений совести. Скоро осень и птенцы все равно не успеют вырасти. По пути попалась полянка с мелкой лесной малиной Двигаясь дальше вдоль ручья, я набрела на небольшую полянку, усыпанную мелкой лесной малиной. Несмотря на ее крошечный размер, ягоды были удивительно сочными, а их медовая сладость наполнила рот ощущением праздника. Я ела долго и неспешно, разминая каждую ягоду, наслаждаясь вкусом и свежестью. Пока я возилась на полянке, солнце уже начало клониться к закату. Сумерки выползали из теней, окутывая лес прохладой. Легкий ветер шептал в верхушках деревьев, а где-то вдали кукушка разрывала тишину своим однообразным криком.
Спать я решила в облике зверя — так безопаснее. Он охранит мой сон и согреет тело. Одежда была влажной, запасной смены не было, а значит, спать придется нагишом. Я нашла подходящее место: небольшая ель с густыми нижними ветками образовала естественный шатер. Подстилая на мягкую хвою полотенце, я устроила себе ложе. Зверь покрутился на этом месте, как это делают волки, привычно уминая его лапами, и только потом позволил мне расслабиться.
Сон пришел быстро, накрыв меня тяжелой волной воспоминаний и тоски. С тех пор как погибла моя мать, я вижу один и тот же сон. Она уходит сквозь лес, не оборачиваясь, а я пытаюсь догнать ее. Я знаю, куда она идет — на священную Белую гору. Я зову ее, бегу, но туман все гуще обвивает ноги, становится плотным, липким, словно пытается остановить меня. Он словно живая трясина, в которой я вязну, тщетно стараясь сделать хотя бы шаг. Но сегодня сон изменился.
Я-человек смотрю на себя-зверя, свернувшегося под той самой елью. Шерсть поблескивает в лунном свете, а дыхание ровное, спокойное. И вдруг из тумана белая фигура. Мама. Она подходит к зверю, садится рядом и гладит его по голове. Ласково, нежно, так, как это было когда-то в детстве, когда она касалась моей щеки или поправляла мои растрепанные волосы. Это тепло невозможно описать словами. Оно проникает глубоко внутрь, пробуждая во мне боль, тоску и невыразимую жажду утраченного.
Я хочу рыдать. Хочу выть, разрывая тишину, взывая к небесам с одним вопросом: почему я осталась одна? Почему так рано? Мне было всего шестнадцать, когда умер отец, а мать стала все чаще пропадать в лесах. Тогда я надеялась, что она вернется. Пять лет я начинала каждый день с транса, разбрасывая сеть мыслей, чтобы уловить хоть слабый отголосок ее разума. Знать, что она где-то там, что надежда жива.
Она поднимается и идет ко мне-человеку. Стоит так близко, что я чувствую тепло ее тела, ощущаю знакомый запах. Ее желтые глаза смотрят на меня внимательно, немного печально. Она поднимает руку — длинные когти блестят в свете луны, но я знаю: она не причинит мне вреда. Ее теплая ладонь касается моей щеки. Это прикосновение кажется таким реальным, таким живым.
И вдруг миг — и все исчезает.
Больше никого нет. Только клочья тумана продолжают клубиться под ветками ели, медленно растекаясь по земле.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов