- Потому, что себе не верю.
- Он тебе нравится? Ты нашла своего русича?
Я повернула голову к рыжему викингу, он смотрел на меня, отблески лучин плясали свой танец в его глазах.
- А что, ты меня отпустишь?
Он закрыл глаза.
-Отпущу, мне не нужна твоя жертва, я уже говорил.
Я положила руку на руку викинга, попыталась его успокоить, он вновь открыл глаза и посмотрел на меня.
-Всё не так, он не интересует меня. И я не ищу никого. Ты же это знаешь. Я выбрала себе мужа и не собираюсь искать другого мужчину.
- Ты же, не считаешь меня своим мужчиной.
- Ты мой мужчина, только я никак не могу сама себе это сказать.
- Всеслава, ты мое алое пламя, и я готов гореть в нем вечно, ты моя любовь.
Он говорил это и гладил мою руку, второй рукой он прижал меня к себе и гладил мою спину. По телу побежал огонь желания, я задышала тяжело и отрывисто, в глазах стоял туман томления, викинг проводил рукой по изгибам моего тела. Прижимая меня к себе, он наклонился и стал целовать меня, дышать стало невозможно тяжело, я просто не дышала.
- Любимая.
- Моя девочка.
- Моя, Всеслава.
Он шептал мне на ушко, и нежно целовал мой висок, моё ушко, мои губы. Мне казалось, что так никогда меня никто не любил, он жизнь отдаст за меня.
Я готова была сделать этот шаг. Дать нам двоим, шанс на жизнь.
Викинг почувствовал мою решимость шагнуть дальше, подхватил меня на руки и прижал к себе, он нёс меня в спальню. Нежно положил на постель, застеленную шкурами, опустился на бок рядом.
Лежал и смотрел на меня, затем коснулся моих волос и подвинул прядь спускающуюся на моё лицо, убрал её. Мне нужны его глаза, посмотри на меня Дир.
И он смотрел, а я начала тонуть. Мне чудилось, что море его глаз, прикасается ко мне, и ласкает. Викинг смотрел, лаская меня рукой, и мне казалось, что даже сквозь платье, обжигает прикосновением.
- Любимая...
Он рукой поднимал подол моего платья вверх, нежно прикасаясь к коже моей ноги, нежно поглаживая рукой бедро, целовал всё моё лицо, коснулся шеи.
Я лежала, ощущая волны нахлынувшего желания, меня бросала то в холод, то в жар. Накрывало с головой от каждого поцелуя, от каждого движения руки. Низ живота скрутил узел желания, и я уже ничего не понимая, выгнула спину навстречу викингу.
- Всеслава, моя Всеслава.
- Я..
Дир продолжал мою пытку, и я уже полностью утонув, желала только разрядки, только ощущения наполнения, ощущения единства. Мне нужен был Дир, как воздух, как дождь в пустыне.
Я сама прикоснулась к викингу, дотронулась до его спину, Дир переместился и оказался сверху, нависая надо мной, потянул за платье вверх. Он смотрел мне в глаза, пытаясь что-то в них прочитать, разгадать.
Его руки гладили мне бёдра и поднимали платье всё выше, рука скользнула по моему животу и коснулась груди, нежно сжала и начала ласкать соски. Застонала одурманеная желанием, дышала громко и отрывисто. Дир не меньше меня был возбуждён, его рука немного дрожала. Он смотрел на меня и я видела, как огонь желания изменил цвет его глаз, они потемнели, как будто, я опустилась в глубину морских пучин.
Дир чуть приподнялся и стянул с себя рубаху, затем потянул моё платье.
Вдруг в моей голове возник голос:
- Сделай этот шаг княгиня.
Я замерла, очнувшись от дурмана ведуна. Смотрела на руку викинга, он медленно тянул платье вверх. Какая же ярость накрыла меня, ведун заставил меня всё это делать. Никто и никогда, не смеет мной управлять.
- Отпусти, Дир!
Я спрыгнула с кровати, Дир смотрел на меня. Он не мог понять, что произошло, в глазах всё ещё бушевал огонь желания. Пытаясь, что то понять он лишь смог произнести:
- Всеслава?
Я бежала по дому, стрелой вылетела во двор, ища глазами Прозора. Когда увидела его, сразу бросилась к нему. Он стоял, спиной прижавшись к стене конюшни, в стороне от людей. Подбежав, заорала на него, на его языке:
- Не смей, никогда и ничего мне приказывать. Убью.
Я схватила его за горло, придушила бы точно.
Со спины раздался голос рыжего викинга:
- Успокойся Всеслава, потом пожалеешь, он же русич.
СПАСЕНИЕ
ГЛАВА 11
Все умирает на земле и в море,
Но человек суровей осужден:
Он должен знать о смертном приговоре,
Подписанном, когда он был рожден.
Но, сознавая жизни быстротечность,
Он так живет - наперекор всему,
Как будто жить рассчитывает вечность
И этот мир принадлежит ему.
Самуил Яковлевич Маршак