Развернувшись, иду к причалу, приближаясь, смотрю на сгоревшие причалы. Повернув голову, смотрю на трупы на берегу их три, это двое людей Рорика и Арне. Его невозможно узнать, его тело искромсано на куски, отрублены ноги и руки, голова.
Осознание того, что он погиб, что он не предал.
Осознание того, что погиб мой друг.
Я поднимаю глаза к небесам и кричу:
- Боги будьте вы прокляты, за что?
Упав на колени, сгребаю в кучу куски тела, руки пачкаются в песке и крови, меня вновь мутит и я проваливаюсь в темноту.
Когда прихожу в себя, лежу и не могу понять, чья мокрая рука скользит по лицу, рука подносит воду в ладошке и мочит мне лицо, затем замирает, как будто чего-то ждёт.
Пытаюсь сесть, в последний момент опираюсь на чью-то теплую рука, оборачиваюсь и вижу дата, это один из сражавшихся с Борисом, он ранен в обе ноги и видно силы у него на исходе.
Встаю и иду к воде, умываю лицо и пью воду, потом поворачиваюсь к дату:
- У тебя есть для чего жить?
Он молчит и смотрит на меня.
- А вот мне нет, поменялась бы с тобой местами, так боги не дают.
- Меня любимая ждёт, Анхелла.
Я посмотрела на дата, зачем мне его смерть, пусть живет. Приблизилась к нему, протянула руки к его ногам, пытаясь унять его боль и остановить кровь.
Сделав это, отхожу в сторону, и пытаюсь понять как мне похоронить Арне, вдалеке замечаю наполовину сгоревшую ладью и принимаю решение.
Заворачиваю останки друга в свой плащ, удается взять только часть, переношу за два раза всё на ладью. Наклоняюсь и прощаюсь с Арне, тихо шепчу слова о том чтобы простил меня за то что не поверила в его преданность.
Накрыв искромсанное тело друга своим плащом, прощаюсь.
Перерубаю канат, который держит ладью, и она поплыла медленно по реке. Стрелу подожгла от огня в пожарище и полетела стрела к ладье. Горит ладья, я смотрю как мой друг уходит в свой последний путь.
Я стою на берегу и смотрю на огонь:
- Прощай друг Арне!
Подойдя к коню, хочу уже уезжать, но повернувшись смотрю на дата, понимаю что одному ему не выжить, от голода и ран умрёт.
Подошла к дату, порвала на нём рубаху. Он смотрел на меня не мигая, подташила его к деревяному столбу от пристани. Стала искать в чём принести воды, крутя головой увидела свой шлем. Подняла шлем и зачерпнула воды из реки. Омыв раны даты, туго перемотала его порванной рубашкой раны.
- Дат, тебе нужно подняться на коня. Если ты не сможешь, я оставлю тебя здесь.
- Помоги.
Он тяжело оперся на меня и поднялся в седло на коня, я села за ним, ближе к крупу коня.
Мы двинулись в лес, дату впереди было похоже совсем плохо, он был на грани, очень часто склонясь к холке коня.
Мои мысли улетели в прошлое, воспоминания унесли меня к нашей поездке с Диром, там он прижимал меня к себе.
- Ты видел мертвым конунга Дира?
Дат в ответ напрягся, помедлил с ответом:
- Три стрелы, он лежал на берегу.
Дальше мы ехали, молча, я задумалась.
Подъехав к реке, решила по ней мне легче найти место где Борис, так и вышло. Мы добрались уже после захода солнца, день был длинным, и было ещё светло. Коня привязала, поблизости на поляне.
Посмотрела на Бориса, тот был в сознании, когда увидел меня, успокоился и прикрыл глаза.
Я помогла спуститься дату с коня, развела костер и пошла на охоту, подстрелив пару перепёлок, вернулась. Котелка у нас небыло, пришлось использовать мой шлем.
Нагрев воды, и ощипав перепелов, поставила их жариться, в кипятке заварила травы ароматной и горсть ягод, что нашла поблизости.
Готовых перепёлок разрываю и отдаю часть дату и ем сама, подхожу к Борису и опускаюсь на траву, и поднимаю немного его за плечи. Его голову опускаю себе на колени, начинаю его кормить. Но он не может сам жевать, я жую ему мясо и вкладываю в рот. Он с трудом глотает, немного. Пою его теплым питьём.
Мои глаза закрываются, я говорю обоим тихо:
- Спите, надеюсь, костер отпугнет зверей, сил караулить, у меня нет.
- Дай мне меч, - это дат произнёс.
Я отдала ему меч и легла, сон сморил меня быстро, спала я беспокойно, то и дело открывая глаза.
Утро следующего дня не было добрым, да и ничего уже не могло быть добрым. Открыв глаза, посмотрела на потухший костер, спящий дат сжимал мой меч. Поднялась и пошла к реке, скинув рубаху и штаны, зашла в воду, теплая она.
В голове поплыл образ Дира, он улыбался, говорил мне ласковые слова, обнимал и потянулся к моим губам, почему же я не вижу его мертвым, не вижу, как кружат над ним вороны.
Слезы так и не приходили, плакать не получалось, облегчение не приходило. В горле стоял ком, дышать было тяжело.
Вымылась, обмыла кровь с головы, промыла рану. Вернувшись, обновила почти потухший костер, умыла Бориса, он застонал.