Через пару лун зашли Олаф и Барг, посмотрев на Хельги, оба сказали на Дира похож, улыбнулась и даже похлопала обоих по плечу. Они обещали заботиться о маленьком конунге, начали спорить, кто посадит его на коня, кто научит стрелять из лука. Рассмеялась и сказала, что и сама могу научить всему сына, но от помощи не откажусь.
Мы готовились к первой ярмарке, после пожара, было нужно много чего восстановить, но ряды торговцев уже поставили, возвели еще дом для ночлега приплывающим издалека.
Пришло известие от князя полян, он хотел иметь со мной разговор. Отказаться я не могла, мне нужен был союз со словенами, да и никогда не хотела я ссор с русичами.
Все эти дни, сыном я занималась сама, не доверяла никому. Но мне нужно преодолеть эту боязнь, понимаю, что не могу быть с ним неотлучно. Я выбрала из женщин, живущих при княжеском дворе, одну постарше. Словенку Ждану я знала уже четыре года, она лет на пять старше меня. Детей она родила молодой, они выросли, муж погиб. Она жила с сыновьями при дворе, а парни мечтали попасть в мою дружину.
Я позвала её в дом, поговорить:
- Ждана, скажи, ты не могла бы мне помочь с сыном?
- Княгиня я с радостью, а что сделать?
- Ждана, ты вырастила двух сыновей, хочу тебя попросить сидеть с Олегом, когда я занята.
- Княгиня, если доверяешь, я с радостью.
- Давай попробуем, приходи завтра, с утра и потом после полудня.
Так, мы с Жданой и стали родными людьми, она была добрая и спокойная няня, моему сыну.
Прибыл князь словен, он прибыл с дружиной, около пятисот, почти все на конях. Викингам не понравилось это нашествие, двести северян с недоверием смотрели на пришедших русичей.
Подошел Кнут:
- Зачем он пришёл с большой дружиной? Он что сразиться хочет?
- Нет, князь не глуп. Он хочет выставить свои условия. Немного поторговаться. Не волнуйся Кнут, проследи, чтобы никто не лез в драку, не надо глупостей.
- Всё сделаю конунг.
Когда мы сели за столы на княжеском дворе, со мной сели все мои ближние, Прозор уселся рядом. Ну и пусть, не помешает. С князем сели десять словен и один чужак, из каких он я не знала. Разговор начали неспешно, по обычаю словен. Я не перечила, слушала и мотала головой соглашаясь. Чужак рядом с князем иногда, что-то говорил князю словен, язык мне был непонятен. Чтобы никого не смущать, надела мужскую одежду и тряпку.
Чужак осматривал меня, и не понятно, что он говорил князю.
- Мы слышали, твой муж погиб -это князь.
-Это так, он погиб защищая отход словен.
Князю не понравились мои слова.
- Ты осталась без защиты, не лучше ли тебе выбрать нового мужа.
- Князь, своей судьбой займусь сама.
- Будет лучше, если словен станет твоим мужем.
Я посмотрела в глаза князю, и натолкнулась на белую стену. Это удивило меня, но я ударила по этой стене, она содрогнулась. Второй удар и она посыпалась, стена исчезла. В глазах князя стоял образ парня, и он был похож на князя, своего отца.
Несколько мгновений, я повернула голову и посмотрела на Прозора, он улыбнулся почти не заметно.
- Князь, пожалей своего сына, я старше его на десять лет, и у меня есть сын, наследник. Мы можем с тобой договориться, мне не нужны твои земли, мне мир нужен.
- У тебя сын? Прими благие пожелания, здравья ему.
Пока князь это говорил, я смотрела на дата, он сидел не за столом, но не вдалеке. Он произнес одними губами, но я поняла, он знает язык чужака. Махнула ему рукой, он подошел и сел рядом с Борисом.
- Благодарю князь. Давай князь поговорим о деле.
- Княгиня, что ты хочешь?- князь посмотрел на чужака.
Они о чём-то переговорили, на незнакомом мне языке. Я посмотрела на дата, он произнёс на тиверецком:
-Он говорит, что ты отнимешь у него все его земли. На князя давит этот человек.
Перевела взгляд на чужака, он поднял на меня глаза, бездонные глаза знающего, глаза ведуна. Теплота пошла в голову, а я улыбнулась ведуну, не отводя взгляд, отдала приказ ему:
- На колени, - ни кто не слышал моих слов, они звучали в голове.
Чужак встал из-за стола, сделал три шага в мою сторону и упал на колени. Стояла тишина, он что-то тихо шептал на своём языке.
Люди вокруг замолкли, продолжала смотреть на чужака, взгляд уперла в его затылок, поплыли картины пожара, кричащие женщины, ребёнок. Малыш кричал, я узнала в нём чужака, картина сменилась и я увидела ребенка, грязного и оборванного, затем уже плен и рабство.
Услышала вой и подняла глаза к небесам, я ненавижу рабство и знаю, люди все равны.