Мой драккар движется быстро, рассекая воду, на мачте развивается флаг, алый с золотым солнцем. На драккарах выстроившихся в боевой порядок, сто восемьдесят викингов и пятьдесят словен, моя дружина, они останутся со мной до конца.
Наверху на матче сидит мой сокол, мой рагор.
- Рюрик, рюрик, - я зову его, и он спускается ко мне на плечо.
Прощаюсь с соколом, кажется вновь у меня течёт слеза, вторая застывает в глазу. Сокол начинает громко кричать, затем взмывает в небо и скрывается в облаках.
Мне не уснуть, ночь я провожу завернувшись в шкуру, тихо сижу прижавшись к борту. Так и встречаю рассвет, солнце встает, окрашивая небо в алое пламя.
Поднявшись на ноги, я держусь за борт и смотрю на лес вокруг, на солнце на горизонте, на воды Волхова, на мою землю, на мою Русь.
Алое пламя разливается по небосводу...
Время неминуемо приближает меня, к последним минутам.
Что думает и делает человек перед последним шагом в своей жизни.
Думает о будущем, что останется после него, думает о детях.
Думает о прошлом, что он сделал не так, что бы исправил.
Думает о настоящем, как бы помочь друзьям вокруг, как облегчить их жизнь.
Затем, он думает о вечном, о своей душе. Путь пройден, он взвешивает свои дела плохие и хорошие, он раздумывает над тем, что его ждёт в вечности.
Вот и я всё взвесила, всё вспомнила, о многом пожалела.
- Кнут, Борис подойдите.
- Да, конунг, - говорит Кнут.
- Да, княгиня, - вторит ему Борис.
- Только не прерывайте, вы же знаете я вижу будущее.
Они стояли молчали.
- Просто выслушайте меня. Сейчас мы подплывём к высокому берегу возвышающемуся на рекой. Там положите меня, не на драккаре, не в кургане. Там на высоком берегу, под высокой сосной в небольшом холмике и стяг мой повесьте. Большего мне не надо, на Волхов хочу смотреть.
- Кнут, Борис о детях позаботьтесь, не бросайте.
- Хэйд не говори так. Дир, не бросит детей.
Я промолчала, не уверенная не в чём.
После поворота реки, корабли подплыли к обрыву и встали боевым порядком. Всего несколько мгновений и стал слышен, рёв рога. Приближались драккары Дира, самый большой шёл впереди и это было необычно, в атакующем порядке, драккар конунга третий. Над этими драккарами развивались стяги свободных викингов.
Я оглянулась назад на обрыв за моей спиной, там качаются верхушки сосен, волны бьют о берег.
Меня не будет, а там всё также будут качатся верхушки сосен и также будут биться волны о берег.
Таково вечное течение жизни...
Драккары Дира идут ровным строем, не выстраиваясь в боевой порядок, самый большой идёт впереди.
Он начинает сближаться с моим драккаром, и я вижу Дира, он стоит на носу, плащ развивается. Я не стою, на носу, там стоит Кнут, я поручила ему занять моё место.
Стою и меня перекрывает парус, меня не видно, и мне не слышно о чём они перекрикиваются.Лишь отголоски речи.
-Хэйд...
- Всеслава...
От напряжения у меня, закладывает уши, и начинает трясти. В глазах темнеет, на мне кольчуга и шлем, от холодного ветра я закутываюсь в плащ.
Трясущимися руками, я держусь за борт. Вдруг накатывает боль, разрезающая дышание, мне приходится наклонится, только бы не закричать. Чтобы унять боль, я хватаюсь за живот и уже и не держусь за борт. Вдох, ещё вдох.
Драккар Дира носом ударяет в мой корабль, удар не сильный, но борт накреняется. Я теряю равновесие, не успевая схватится за борт. Вижу, как ко мне бежит Викар, Олаф. Но они не успевают, и я лечу в воду. Весенняя вода очень холодная, моё дыхание сбивается. Опускаясь вниз на глубину, вижу как в воду падают ещё люди.
Тяжесть кольчуги, шлема и меча не оставляет мне никаких шансов на жизнь...
Темнота и только холод...
Значит там нет ничего, только темнота и холод...
Всё-таки боги благосклонны ко мне.
Они дают мне возможность услышать плач ребенка, я знаю это моя дочь...
Темнота и полет, так легко-легко. Лечу, где-то там в небесах , как будто сокол-рагор, как будто меня несут два крыла и теперь опускаюсь к земле, ближе-ближе, ещё ближе.
Вижу как рыжий викинг, держит на руках ребенка, он укачивает его, нежно прижимая к своей груди.
Темнота...
ЭПИЛОГ
Прошел год.
Викинг стоит на краю обрыва, он смотрит вдаль. Туда где Волхов впадает в Нево море. Он смотрит на путь ведущей к его стране, к его родине. Там его уже никто не ждет, здесь теперь его дом.