Дракон поливает пламенем, обхватив лапой башню, не горящие участки города, прерываясь на рёв и зарядку очередной порции огня. Вермир увидел огромный чешуйчатый живот и мощные, сухие, но с тем мускулистые лапы с небольшими когтями, толстый хвост с шипованным кончиком, вышел и посмотрел наверх, на вытянутую, приоткрытую морду с шипами на челюсти.
— Кто ты?! — закричал Вермир со всей мощью голоса. — Ответь!
Дракон, несмотря на собственный рёв, плач людей, крики и стоны, всё же услышал Вермира и изумлённо повернул голову, затихнув. Вертикальные, карие зрачки на миг прикрылись веками, Вермир что-то увидел в них, проблеск разума, но дракон яростно заревел, раскрыв пасть, полную остроконечных, как сталагмиты, зубов.
— Ты не он, — тихо сказал Вермир, разочарованно качнув головой.
Огромная лапа отлепилась от башни и со скоростью и силой ударила по Вермиру, но лишь продырявила крышу. Вермир инстинктивно отпрыгнул, но не смог совладать с инерцией и просто упал, проехавшись лицом по крыше. Смотря на ревущего дракона, как лапа вылетела из дыры с крошкой камня и черепицей и пошла, словно бур, сдирая крышу, он пожалел, что лишился ярости так рано, что это пламя, ведущее его через тьму, потухло, оставив одного, усталым, заблудившимся. Место гнева заняло хладнокровие, не позволяющее рваться вперёд и чувствовать наслаждение боя, но и не дающее сил. Сейчас, перевернувшись на спину и смотря на приближающуюся смерть чистым взором, Вермир понял, что силы есть, немного, но есть. Их даёт животный, обжигающий страх смерти, прямо, как в тот раз, когда его держали шестеро, а блеск кинжала казался таким неотвратимым. Этот страх подбрасывает силы, как уголь в печку, чтобы ехать дальше. Вермир активно заработал ногами и помогал руками, пытаясь отползти крабом с линии атаки, но сила толчков оказалась слишком сильной, он отлетел, словно по скользящей трубе, и покатился с крыши. Лапа ударила в воздух и остановилась, дракон раздражённо заревел и развернулся, оттолкнув башню и махнув толстым хвостом. Вермир вонзил тупой край щита в крышу, сдирая черепицу, и смог затормозить падение, ногами упёршись в крышу, но когда поднял взгляд, то увидел, как дракон, словно кот, сидит наверху и раздражённо машет хвостом, заряжая пламя. Даже отсюда, в дистанции нескольких метров, Вермир почувствовал жар, не тот, что в башне, не просто разогретый воздух, а пламя, сдирающее кожу, почувствовал и сжался в комок, выставив щит. Сидя на коленях, посадив голову так низко, насколько смог, ожидая всепожирающее пламя, он понял, что хочется побежать куда-нибудь, хоть с крыши, хоть петлять по ней, словно заяц от волка, но сбежать. Он не поддался панике, отбросил эту надоедливую мысль, надеясь на лучший исход, хоть и знал, что даже щит не способен полностью отразить и поглотить пламя дракона. Секунды растянулись, как плавящаяся резина, но настал миг, когда под неровный стук сердца из пасти вырвался нестройный поток пламенем, рычащий, пытающийся вырваться из траектории, сжигающий всё на пути. Пламя врезалось в щит, впитываясь, как вода в губку, разделяясь на части. Отдача от потока чуть не вырвала щит, но Вермир вцепился, как клещ в мясо, и почти сразу же почувствовал непонятное изменение температуры, то ли руку кипятком облили, то ли высунули на жуткий мороз. Оно не прошло, но через секунды руки, плечи, бока, почти всё тело прожгло, Вермир почувствовал, будто кожа горит, сжимается, как пластик, будто горит заживо, посмотрев на левое плечо, он увидел, как одежда чернеет и увядает, будто цветок на холоде, и превращается в прах, рассыпаясь на пропадающие в огне части. Вермир отвернулся, зажмурился и закричал, выпуская сжирающая боль, крик хоть и не смог противостоять ярости пламени, но боролся, словно свеча, задуваемая ветром. Поток пламени закончился, будто обрубили, Вермир поднялся, чувствуя, как стучит кожа почти по всему телу, держа раскалённый щит. Дракон выпрямил длинную шею, поражённо моргнул, и несколько секунд смотрел, не веря, взревел, но в рёве поселился страх.
Вермир пошёл вперёд, поднимаясь по крыше, холодно смотря на дракона, держа почему-то онемевшей, но всё ещё сгибающейся, рукой быстро остывающий щит. Мощная, сухая передняя лапа зашла сбоку, сгребая верхний слой крыши. Вермир поднял щит и приготовился к удару, замахиваясь и подготавливая момент. Лапа сгребла человека, словно пылинку, вместе с черепицей, но через пару метров отделилась от кости, выпуская волну крови. Дракон ошарашено и напугано взревел, встав на задние лапы и схватив передней, когтистой лапой обрубок. Вермир, погребённой под лапой вместе со стройматериалом, неподвижно лежал, пока не понял, что ещё жив, разрезал лапу и выбрался. Обгоревшее левое плечо разорвало кусками черепицы, превратившись в тошнотворное месиво, но Вермир не чувствовал этого, боль превратилась в единый пульсирующий организм, словно сердце, во всём многообразии боли перестало возможным отделить одну от другой, он лишь пошёл вперёд, предвещая скорый конец. Дракон, увидев приближающегося человека, взревел и полностью раскрыл пасть, заряжая пламя. Вермир побежал, словно неживыми, еле двигающимися ногами, длинными шагами по скользкой черепице. Огромные карие глаза с вертикальными зрачками раскрылись, заметив, что человек вот-вот добежит до беззащитного против драконьего клинка тела. Пламя вылетело наружу нестройным потоком, так и не набрав должной силы, но всё равно прожгло крышу, петляя, словно змея, небольшие деревянные конструкции загорелись. Вермир успел проскочить под громоздкое тело, пламя захлебнулось, оборвалось, дракон отдёрнул заднюю лапу и попытался придавить оставшейся передней, проделав ещё одну дыру, но теперь на несущей балке. Вермир смог выскользнуть, но задняя лапа оказалась вне досягаемости удара, на склоне крыши. Он кинулся к лапе, дракон ударял передней лапой, пытаясь раздавить опасного человека, но лишь пробивал крышу, оставляя дыры, смотря, как человек отскакивает в последний момент и бежит дальше, замахиваясь смертельным оружием. Вермир затормозил в последний момент, перед ним пролетела чешуйчатая лапа, проломив крышу, не думая, даже до того, как лапа полезла назад, он прыгнул вбок, занося меч, клинок рассёк крепкую чешую и плоть, словно воздух. Лапа осталась торчать в крыше, обрубок же взлетел вверх, плеская кровью, Дракон запаниковал, замахал мощными крыльями, разгоняя ветер и готовясь к взлёту, Вермир взял рукоять в зубы, добежал до лапы и, подпрыгнув, вцепился в чешую, словно скалолаз в уступы. После мощного толчка и отдачи воздуха, дракон взлетел, смотря на разгорающуюся, дырявую крышу, набрал высоту, быстро достиг облаков и продолжил подниматься, пока не понял, что задняя правая лапа зудит, взревел, пытаясь левой задней лапой достать содрать человека, царапая когтями чешую, но короткие когти вслепую ничего не изменили. Вермир схватил лапу изо всех, до онемения пальцев, обнял щитом и бёдрами, надеясь лишь на то, что сможет выдержать подъём, от перегрузки темнело в глазах, воздуха становилось всё меньше. Набор высоты остановился, они замерли на миг и полетели вниз, сначала медленно, но набирая всё большую скорость. Вермир медленно пополз, словно по трубе, перебирая ногами и щитом, но неизменно цепляясь подушечками пальцев за чешую, попутно пытаясь уворачиваться от беспорядочных ударов лапой. Мельком взглянув на быстро приближающуюся бескрайнюю землю, кольнула мысль, что до шеи не добраться, что времени осталось совсем немного, он прижал щёку к хребту, клинок выстрелил, а дракон заревел от невыносимой боли, но ветер частично заглушил крик, оставляя его позади.