— Тааааааа-к.
— Это не помешательство, я встречался с ним несколько раз. Он говорил, говорил!
— Хорошо, давай представим. И что же он сказал?
— Многое. Помогал вернуть психическую стабильность, говорил о мире, рызмышлял. Он спас мне жизнь, дважды.
— Вермир, давай я спрошу на всякий случай, ты уверен, что это тебе не показалось? Возможно, это были очень реалистичные сны. Мы сражаемся с драконами уже больше двадцати лет и никогда такого не встречали.
— Я уверен.
— Хорошо, но ты так и не сказал, почему уби… постой, рядом с расчленённым трупом Бранори нашли голову дракона… Вермир? Ты убил брата из-за дракона?
— Это не просто дракон.
— Какая ирония… Но ты же понимаешь, что он этого не заслужил?
— Дракон тоже не заслужил.
— Я тебя понял, — сказал наставник, развернувшись. — Убийство драконоборца никто не оставит бесследно. Ты знаешь, что будет. Из-за этого ты здесь.
Слабость усилилась, как и головокружение, Вермир вяло поднёс руку ко лбу, хотя стереть пот, и обнаружил, что гладит бинты, учащённо задышал, ощущая волну тепла, разливающуюся по телу.
— Так почему я не умер?
— А хотелось бы? — равнодушно спросил наставник.
— Я рассчитывал.
— Насколько мне известно, крылья дракона были раскрыты, из-за трупного окоченения не сжались, а ты, видимо, был на драконе, иначе по-другому выжить бы не смог. Скорее всего, чешуя поглотила большую часть урона, тебе осталась лишь инерция, но ничего страшного, всего лишь сломал пару рёбер и сотрясение мозга. Забавно, что тебя нашли рядом с горящими завалами… куда интереснее старые раны, врач рассказал много интересного… этот старый хрен, конечно, много ворчал, когда его заставляли ещё тебя и кормить, но больше принёс пользы… чтобы ты понимал, почему у тебя до сих пор не гниют раны, он их вскрыл и промыл. Всё тело в ранах, внутреннее кровоизлияние, ожоги, порезы, кстати, волос у тебя больше нет, разве что снизу, хе-хе, укусы, рваные раны, ты что, с пантерой боролся? И где глаз? А уж лицом-то детей пугать можно.
— Я знаю…
— Но знаешь что самое захватывающее? Он сказал, что с такими ранами не живут, вообще, болевой порог должен быть выше небес, чтобы просто от шока не умереть. Об огромной кровопотере даже говорить не стоит. Не знаю зачем, но он установил последовательность ран и шрамов, я знаю, что между раной на ладони и на предплечье всего пара дней. Хорошо, хоть не за один присест нарезали, боролся, значит, это радует. Ах, да, левую руку ампутировали, она вплавилась в щит, лопаткой сдирали.
Вермир только сейчас заметил, что левой руки нет по локоть, кинув мутный взгляд на перебинтованный обрубок.
— …сколько раз говорил, ну не надо блокировать пламя дракона, только в самом крайнем случае.
— И сколько я уже здесь? — спросил Вермир, медленно осматривая темницу. — Кстати, где я?
— Почти неделя, ты был сильно истощён. Крепость серебряной гвардии или просто крепость совы. В Цитадели никого никогда не судят и не будут, даже своих, да и далеко она, вряд ли бы выжил. Кстати, о живучести, есть догадка, что это белое пламя поддерживает в тебе жизнь.
— Наставник… его больше нет, — тихо сказал Вермир, опустил голову и сглотнул.
— Что? Этого не может быть, оно не пропадает.
— Прошу, посмотрите.
Наставник сел на колени, подтянул живот, положил руки на бёдра и прикрыл глаза. Он сидел так несколько минут, пока Вермир быстро дышал, создавая единственный шум в темнице.
— Оно не пропало, — серьёзно и медленно проговорил наставник, открыв глаза и опустив живот, — но стало меньше. Да… это удивительно, единственный, кто обладает белым пламенем… если оно пропадёт, то это станет вторым потрясением. Единственный, кто обладал за последние двадцать лет и потерял. Редкое явление.
— Не единственный, — мрачно сказал Вермир. — Я встретил ещё одного, там, в Пилане. Хотел… убить, но не смог. Оно проникает в голову, изменяет мысли. Можно убить, если только не смотреть.
— И почему хотел убить?
— Он один из разбойников.
— Правосудие вершил, значит… и куда он делся?
— Не знаю, убежал. Может, сгорел.
— Значит, возможно, бродит второе белое пламя? — спросил наставник, вставая. — Это интересно.
— Молодой парень. Когда найдёшь, передавай привет.
— Сам передашь. Ну, чего ты на меня смотришь, как рыба без воды? Ты ведь не забыл, что драконоборцы могут простить всё? Прошу тебя признайся в содеянном, тебя простят, лишат звания драконоборца, лишат всего и изгонят из княжества, но ты выживешь. Конечно, радует, что ты готов умереть за свои дела, но Бранори уже не вернуть, а ты белое пламя. Рогвельд — не весь мир, найдётся место и для тебя.